— Его данные? И тех двоих, что у Слуцка попали в плен, — велел капитан, что всё записывал.
— Ну откуда мне знать? Там отношения были, друг другу волк, а не товарищ. Уверены, что подсылы были в вагоне, так что языки за зубами держали. А девчат надо выручать. Охрана там так себе, снять её не трудно, главное вывезти к нам. Вывести из города, четыре «ПС», если переполненными, возьмут по сорок пять девчат, четыре борта, это сто семьдесят примерно. Ещё два рейса и вывезут всех. Девчата, это матери наших детей, их обязательно нужно выручать. Причина, узнал от раненых пленных, там отбирают фигуристых и красивых, психологически ломают их и отправляют в бордели, в основном офицерские. До сих пор колотит, когда об этом думаю. Отдельное здание на территории, куда отобранных отправляют и держат до вывоза.
Судоплатов, что стоял у окна, за чем-то с интересом следил, повернулся ко мне, и вздохнул:
— Тут Юго-Западный фронт рухнул, окружили, дыра в обороне, а вы сержант о девчатах беспокоитесь.
— Да, время не самое удачное подобрал, но девчата есть девчата, они надеяться и ждут, что их спасут. Вы мне прямо тут скажите, чтобы я не питал иллюзий. Мол, сержант, сам их спасай. Не хочу время терять, надеясь на вас.
— Не дави, Антонов. Подумать надо. Такие задачи я могу и без приказа командования решать. Думать надо, может быть ловушка.
В принципе на этом всё, те ещё пару раз пробежались по тому что я знал, и отбыли. Ну а дальше на меня накинулись следователи. Почему не увезли на Лубянку, так и не понял. Только вечером отвели в ангар, где «Юнкерс» стоял, и я опытному лётчику-испытателю, показывал, что тут и за что отвечает. А вечером «Юнкерс», своим ходом, под охраной истребителей, угнали куда-то. Думаю, в Казань, там мощный авиационный завод, плюс свои учёные, есть кому разбираться с этой машиной. И следующий день я провёл на аэродроме, именно из-за постоянных допросов, а утром следующего дня уже отвезли в госпиталь, устроив в одной из палат. Лечусь, я раненый. Да, наш аэродром бомбили, немцы узнали куда их самолёт перегнали, два ангара пострадало, хотя немцы тринадцать самолётов потеряли, истребительная ловушка была, но нанесли разрушения. Ночью работали, с двух мест ракетчики подсветили цели. Я пережидал бомбёжку в укрытии, с медиками. Ночевал-то в медсанчасти. Ещё того наблюдателя, что над Москвой прыгнул, взяли. Он девушку-зенитчицу ранил, отстреливался, тоже подстрелили, но взяли живым. То, что самолёт угнан, тот не знал, думал командир борта сам сдаться решил. Хотя никаких намёков на это ранее за ним не замечал. Поздно прыгнул, он это понимал, но надеялся уйти в городе. Из фанатиков тот. Сильно поразился тому, что его пилот убитым остался на аэродроме у Минска, а перегонял самолёт угонщик. Он не понял этого, только тут узнал. И да, всё фотооборудование было целым, не успел тот его повредить, это хорошо. Всё оборудование сняли тут, до перегона «Юнкерса». Мне несколько раз вынесли благодарность за такой трофей. Его ценность отлично понимали.