— Порядок, шесть уничтоженных немецких солдат.
Так что скинув водителей, загнал оба за кустарник, потом тела затащил и следы скрыл на дороге. Вот так собрав трофеи, нашёл и припасы. Мы поели, уже хотелось, и дальше долго поднимал того в коляску, лубки мешали. Тот скрипел зубами, но молчал. У него и рёбра ещё. Я там тугую повязку наложил. Наконец усадил, с усилием нас обоих, трофеи собрал, часть незаметно прибрал в хранилище. Ну и выехав на дорогу, погнали прочь, в сторону передовой, вроде она близко. На обоих у нас мотоциклетные плащи, каски с очками, с виду и не понять, что не немцы. А так потряхивало, но тот терпел, понимал, наше спасение скорость. Сорок минут по дороге ехали, километров пятнадцать точно позади, и никого. Это уже потом колонны пошли, и довольно густо. Даже мелькали наши грузовики, что немцы вполне использовали. Тот же «Зис-5» те уважали за неприхотливость и простой ремонт. А так действительно до передовой немного осталось. Мы уже останавливались, я заправил бак из канистры, поели, ветчины из консервной банки, с галетами, термос с какао. А при приближен к фронту сканер показал в стороне группу, и оружие у них наше. У троих «ППС». Или разведка ближайшей дивизии, или диверсанты. А шли те от передовой. У одного рация была. Я загнал мотоцикл в лес, да тут сплошные леса, сказал напарнику что видел дальше движение, гляну, немцам там делать нечего, и пробежался. Постарался выйти так, чтобы те на меня шли. За стволом дерева стоял.
— Стой, кто такие?
Те залегли, но сразу отвечать не спешили, пока наконец один не отозвался:
— А вы кто?
— Боец, к старшему офицеру обращаетесь. Представьтесь.
— Младший лейтенант Тапкин. Разведка сборного отряда НКВД. Нас в бригаду свели.
— Ясно. Подполковник Хайруллин. Направлен в штаб фронта. Можете подходить.
Три разведчика и подошло, остальные в прикрытии.
— Точно, Хайруллин, — воскликнул лейтенант, опознав. — Что вы тут делаете, товарищ подполковник?
— Наш самолёт был сбит. Все погибли, даже новый начальник штаба фронта. Выжили я и полковник из особого отдела. Он сильно пострадал. Тут рядом. Нужна срочная эвакуация.
— Понял, сделаем, товарищ подполковник, — серьёзным тоном сказал тот.
Дальше я довёл бойцов до мотоцикла, особист нас встретил с едва ощутимым облегчением. А так Тапкин по рации сообщил о нас. А ночью на дороге сел связной самолёт, я к лётчику в кабину, а на второе место раненого полковника. Дальше перелетели к нашим. Абрамова в госпиталь, долго лечить будут, меня опросили, зафиксировав факт гибели других пассажиров, а там в северную столицу. Именно тут и находился штаб фронта. Документы я понятно сохранил, форма в стирку, мне замену выдали, раз вещи утеряны. Тут ещё раз опросили, когда с утра следующего дня меня оформляли на ту должность, на которую и направили. Дальше к начальнику разведки фронта, познакомились, генерал какого-то болезненного вида, и этот идиот направил меня на разведку, выделив специализированный борт, «Пе-3». Не смотря на мои возражения, так рявкнул, приказав выполнять, что пришлось взять по козырёк. Самолёт был разведчиком, вылетели, требовались срочные разведданные. Вот так полетели. В тот же день как меня оформили. Ну до места добрались, капитан опытный лётчик, эти места знал хорошо, так что я пытался работать, да куда там. Леса всё скрывали. На юге, если что подобное мешало, мы снижались до трёхсот метров и сканер позволял увидеть скрытое. Там нас ночь скрывала. Тут же запрещено опускаться ниже двух тысяч. А тут вдруг нас четвёрка «мессеров» зажала. Да крепко. Бой шёл с десять минут, нас отжимали вглубь вражеской территории, не давая прорваться.