Под одним из кустов мелькнул серый силуэт, и я испуганно шарахнулась в сторону, рассмотрев зверя. Хантер поднял с лап голову, глянул на меня и демонстративно отвернулся.
— У настоятеля есть двустволка, — сообщила я волку.
Хантер зевнул и, закрыв глаза, снова положил морду на лапы.
Вернувшись к монастырю, я увидела настоятеля Бернара. Босой старик в закатанных до колен штанах и огромной рубахе возился с каким-то огромным агрегатом. Заботливо расправленная ряса покачивалась на ветке бузины.
— А, милая Эсси, — прошамкал он, глотая буквы и коверкая слово «Кэсси». — Вот и ты!
Я прищурилась и хотела буркнуть, что Кассандра Вэйлинг какая угодно, но только не милая, но глянула в добродушное круглое лицо и промолчала.
— Август велел не будить тебя. Сказал, что ты устала и нуждаешься в отдыхе!
— Август очень заботливый, — выдавила я.
— Так и есть! — Лицо Бернара сморщилось от радостной улыбки. — Он всегда был таким. Помню, когда они с Домиником приезжали погостить, Август нашел в поле раненого вороненка с подбитым крылом. Притащил в монастырь и решил вылечить. Все говорили ему, что птица не жилец, зря возится, а он упрямился. И вылечил, представляешь? Крыло срослось, а птица потом улетела. А ведь почти дохлая была! Марта до сих пор это вспоминает…
— Похоже, теперь у Августа новый раненый вороненок, — кисло сказала я. — Он просто жить не может без спасения… кого-нибудь.
Бернар удивленно заморгал. И снова широко улыбнулся.
— О, милая Эсси! Ты думаешь, он заботится о тебе из-за этого? Ну что ты… Мы с Мартой видели, как он на тебя смотрит.
— И как же? — почему-то я даже дыхание затаила в ожидании ответа.
— Совсем не как на раненую пташку, — рассмеялся Бернар. — Поверь, я знаю, о чем говорю. В этом году мы с Мартой отметим полвека совместной жизни! И заметь, эти полвека прошли не напрасно: у нас девять прекрасных детей! — лукаво подмигнул настоятель.
— А разве не все священники принимают обет безбрачия?
— Конечно, нет. Только те, кто пожелают посвятить свою жизнь лишь служению Истинному Духу. Помнится, Август желал этого. И все же… я рад, что он передумал. И что у него есть ты.
— Мы лишь… друзья, — выдавила я, задумавшись над статусом наших отношений. Что будет, если сказать доброму старику правду? Я лишь миротворец, который однажды не смог сдержать рождение разрушителя? Что нас связало нечто темное и непонятное, соединило навечно, и как жить с этим — мы пока не поняли. Что Август — моя тень, пугающая и необходимая как воздух. А кто для него я — понятия не имею.
— Друзья? Ох. Как скажешь, милая. — Настоятель снова лукаво подмигнул, но тут же помрачнел. — Не знаю, что произошло, но прошу, береги его, Эсси. Август — хороший мальчик. Всегда был таким. Светлый, добрый. Не знаю, что с ним случилось, но я вижу тьму, омрачающую его мысли. Его Дух силен… Но и сильным порой нужна поддержка.