— Как себя чувствуешь, сынок?
— Благодарствую, батя. Вроде чуть получше мёртвого, — не сумел промолчать Матвей.
— Вот зубоскал, — не удержавшись, усмехнулся Григорий. — Может, вспомнил чего?
— Вспомнил. Но почему-то всё по инструменту и оружию, — вздохнул Матвей в ответ, удручённо разводя руками.
— А инструмент какой? — моментально сделал стойку мастер.
— Так всякий. И слесарный, и столярный, и кузнечный. Да ещё и по оружию всякое. Вот только никак понять не могу, где я его видеть мог.
— Вот и я не понимаю, — проворчал кузнец, почёсывая в затылке. — А бумага-то тебе зачем понадобилась?
— Так хотел просить тебя инструмент кое-какой мне сделать, — вернулся Матвей к главному. — А то матери нужно ложку новую вырезать, а у меня кроме ножа и нет ничего.
— Ну-ка, рисуй, — резко поднявшись и подхватив с пола карандаш и бумагу, велел кузнец, протягивая парню принесённое.
— Значит так, — принялся пояснять Матвей, быстро нанося на бумагу рисунок нужных ему штихелей. — Вот это, значит, для тонкой резьбы, это для округлой, а вот такой резак для того, чтобы из черпала ненужное выбирать. Только калить это всё надо так, чтобы как булат было. Тут ровный срез важен.
— Ишь ты. Булат, — удивлённо фыркнул кузнец. — Знать бы ещё, как тот булат куётся, — задумчиво воздохнул он.
— Погоди, бать. Ты ж оружейник. Неужто секрета не знаешь? — растерялся Матвей.
— Его теперь вообще мало кто знает, — окинув парня задумчивым взглядом, вздохнул Григорий.
— Сейчас ничего говорить не стану. Вот на ноги встану, тогда и попробуем, — решившись, тихо пообещал Матвей.
— Чего это ты пробовать собрался? — не понял кузнец.
— Я тут пока лежал, вспомнил кое-что. Вроде как булат, но точно это узнать можно будет, только попробовав, — еле слышно ответил парень.
— Это откуда ж ты такое вспомнить-то мог? — растерянно проворчал кузнец. — Это ж тайна великая.
— Бать, у меня после той молоньи в башке так всё перемешалось, что и я сам теперь не очень понимаю, что сам знал, а что непонятно откуда взялось, — ещё тише отозвался Матвей. — Сам видел. Иной раз на пустом месте духу лишаюсь, словно барыня при виде мыши.
— Да уж, угораздило тебя, — мрачно кивнул кузнец. — Добре. Встанешь, будем пробовать.
— Тогда ты пока прутки толщиной в четверть пальца собирай. Железные и стальные, — тут же отреагировал парень.
— И много тех прутков тебе потребно? — озадачился Григорий.
— По два десятка тех и других, и длиной в локоть, — прикинув количество нужного материала, быстро ответил парень.
— Добре, сделаю, — чуть подумав, решительно кинул мастер.