И начальнику станции всё стало ясно. Приехал не чужой человек, не высокомерный фирмач, а свой брат бывший железнодорожник, сумевший превратиться в прекрасную бабочку. Семь лет — срок немалый, он столько терпеть не станет, при первой же возможности вспорхнет нахрен с железки. Но сначала обрастет связями среди капиталистов. Вот такими, как это Фролов с визитной карточки.
И конверт сменил хозяина, и письмо подписалось, и даже штампик станции оказался и на письме, и на списке вагонов. Всё честь по чести. Когда Пётр покидал кабинет начальника, за своей спиной он оставлял самого преданного союзника, ждущего факс и новый конверт. Триста долларов лежали отдельно и были маленьким бонусом для Фролова, прокрутившего такой изящный номер. Мелочь, а приятно.
Волга не всегда река
— То есть всё получилось?
— Ну да. Пакет документов уже сдан на регистрацию. — Фролов не совсем понимал ажиотацию начальника по поводу успешности аферы, организованной им. — Начальник станции готов с нами сотрудничать и дальше.
— То есть ты просто тупо поехал без предварительного звонка, не заручился ничьим согласием из его руководства…
— Да зачем? Тогда им бы пришлось тоже платить. Или не «тоже», а в разы больше. Та еще кодла, хапуга на хапуге. А так будем обходиться обговоренными денежками. Из которых парень сам решит кому сколько дать. А хоть бы и всё себе оставил — наше дело маленькое, мы за бизнес отвечаем. Владимир Иванович, ничего, что я своей волей пообещал факс им установить?
— Нормально. Сам же говоришь, там теперь будет наша опорная станция, мы на ней еще один проект начнем тогда. Не тяни тогда, выписывай аппарат, получай и вези человеку. Справишься с установкой? Найми там кого-нибудь.
— Да ну. Сам и подключу, телефонную розетку только куплю параллельную и замастырю на стенку.
Карасюк не стал комментировать трудовой энтузиазм парня, его устраивало, что начальник техотдела в самом деле на все руки мастер. Вон даже офисное кресло себе сделал. Не из досок сколотил, а вытащил из подсобки солидное директорское кресло, переставшее кататься, и что-то там сделал с ним. А потом с подчиненными перебрал остальные сломанные кресла, слепил несколько гибридов, прочее велел выкинуть. Нормальный подход, экономный. В духе мировых веяний.
Кто лучше Фролова разбирался в экономии, так это хозяйка квартиры, в которой он сейчас жил. Мало того, что она могла позволить себе прийти в снимаемое жилище в любой момент без предупреждения или разрешения. Она бродила по квартире как тень отца Гамлета, порой обращая глас свой к единственному обитателю комнат. Как правило с однотипными вопросами. Где та коробочка от радиоприёмника, стоявшая на окне? Кто разрешил выкинуть пустую банку из-под кофе? Почему сдвинут холодильник? Но чаще она закрывалась в несданной комнате среди завалов ненужного хлама и зависала там, мучительно пытаясь понять, как можно расстаться со всем этим богатством. Или бабуля прикидывала, что важнее — упущенный доход от несданных квадратных метров или вот это всё. К примеру, бутылки с водкой еще советского разлива, явно купленные на свадьбу сына и не выпитые когда-то. Их что, выкинуть? Отдать бомжам? Понятно, что лучше бы продать, только кому? Кто купит старые стремные бутылки за адекватную цену. А по дешевке такой ценный товар спускать она была не готова. И так со всем прочим.