Из леса Александр вышел уже ближе к ночи. День догорал, фонари зажигались один за другим. В руках у него была лишь небольшая сумка, где лежали метатель и деньги. Всё остальное снаряжение, одежду и лишние вещи он аккуратно сложил и похоронил в неглубокой яме в лесу, замаскировав место ветками и листвой. Меньше шансов, что кто‑то свяжет новые следы с болотным замком и беглецом с охотничьего тракта.
К автобусной остановке он вышел как раз в тот момент, когда к ней, шумно переговариваясь, подвалило трое сильно подпитых маргиналов ‑ местные искатели лёгких денег и дешёвых развлечений. Запах перегара, дешёвой дряни и сладковато-приторного дыма тянулся от них шлейфом.
Вожак троицы, так и оставшийся в нашем повествовании безымянным, отделился от друзей и, шаркая и вихляя, поплёлся к Александру, вынимая на ходу выкидной нож. На лице у него расползалась глумливая улыбка: жирная, самодовольная, уверенная, что сейчас перед ним очередная лёгкая добыча. Он уже раскрыл рот, чтобы произнести дежурное «Ну что, брат, поделимся монетками?», или что тут говорили в таких случаях, но не успел.
Кулак, вылетевший снизу, врезался ему точно в диафрагму. Удар был выверен, поставлен так, как учили убивать быстро и без шума: не просто выбить дух, а воткнуть осколки рёбер в сердце. Грудная клетка хрустнула, тело дёрнулось и осело. Разорванное сердце остановилось, и на асфальт босяк упал уже абсолютно мёртвым, с распахнутыми глазами и так и не стёртой ухмылкой на лице.
Двое других даже не успели толком сообразить, что произошло. Один потянулся было к карману, второй только начал разворачиваться. Каждый получил по одному аккуратному, точному удару ‑ без замаха, почти лениво. Для их тел, давно изношенных алкоголем и дешёвой наркотой, этого хватило с избытком: сосуды, сердце, мозг ‑ всё сдало разом.
Александр действовал без злости и без особых эмоций ‑ как человек, убирающий со стола ненужный мусор. Эти трое стали угрозой, а угрозу следовало нейтрализовать.
Сложив из тел на тротуаре композицию «перепились и полегли» ‑ аккуратно развернув их так, чтобы казалось, будто они просто рухнули рядом, обнявшись с бутылкой и друг с другом, ‑ Александр отступил к краю остановки. Со стороны картинка выглядела вполне жизненно: поздний вечер, трое в стельку пьяных, завалившихся у павильона на остановке.
Он дождался автобуса, и когда двери с шипением распахнулись, просто молча запрыгнул на заднюю площадку, растворяясь в потоке ночного города.
Молодой парень в рубашке‑размахайке совершенно попугайской расцветки, как раз из тех, что сейчас были в моде среди рабочей молодёжи, ничем не привлекал внимания. Таких, как он, ‑ тысячи и тысячи на улицах Марсаны, и даже таких же здоровенных, широкоплечих, тоже хватало с избытком. Глазу попросту не за что было зацепиться.