Почти одновременно старшина поднял руку, встречая блоком удар майора. Движение было не красивым, а эффективным: чуть крутанув противника к себе спиной, он толчком ладони в центр спины послал того вперёд. Майор попытался уйти в перекат, но не успел ‑ по земле он прошёлся плотным, глухим «шорохом». Песок и пыль взлетели облаком.
‑ Бой окончен, ‑ майор с белой повязкой на рукаве ‑ тот самый, что отвечал здесь за честность, а не за участие ‑ вскинул флажок.
Не оглядываясь на поднимающихся из пыли офицеров, Ардор порысил дальше ‑ на рубеж метания ножей и стрельбы. Время шло, и спор с полковником ещё не был выигран.
‑ Лучшее ‑ враг хорошего, ‑ пробормотал он себе под нос, загоняя в голову нужный режим.
Сначала ‑ ножи. Два броска, отработанные ещё в другой жизни. Доворот корпуса, шаг, движение руки. Клинки ушли вперёд и с характерным, глухим звуком встали в деревянный силуэт там, где у нормального человека располагались горло и грудь.
Потом ‑ метатель. Он вскинул оружие, не тратя лишних долей секунды на «удобнее встать», поймал мушку на центре мишени и отработал серию. Все тридцать пуль легли в центр чёрного круга, собираясь в группу, из которой любой инструктор по стрельбе потом мог сделать показательный плакат: «Учитесь суки!».
Добежав до манекена, лежавшего в затейливой позе «меня только что плохо приложило ударной волной», он одним взглядом оценил обозначенные «раны». Быстро наложил шину на ногу ‑ ровно, без суеты, как учили: сначала сустав выше, потом ниже, повязки туго, но не до посинения. На местах инъекций оставил пустые шприц‑тюбики обезболивающего и регенерирующего состава ‑ по всем нормам полевой медицины.
Потом снова сорвался с места и лёгкой рысью ‑ уже не форсируя, но и не сбавляя темпа ‑ добежал до финиша. Где‑то позади, на полосе, ещё грохотали сапоги, кто‑то падал в грязь, кто‑то матерился, а кто‑то пытался доползти до манекена, не выронив из рук бинт. Но для него сейчас существовала только тонкая белая линия финиша
Госпожу полковника ждали секунд тридцать, не больше, но за это время успели понять главное: если она сейчас не добежит, всем тут станет мало места. Дарна Нургос ворвалась на финиш словно фурия, которой пообещали урезать довольствие на офицеров. Лицо ‑ сосредоточенное, дыхание тяжёлое, но контролируемое, глаза горят так, что некоторые офицеры инстинктивно отступили на шаг, чтобы по ним случайно не проехали.
Отстав на рубеже «Дом», она ещё пыталась отыграться стрельбой, но оружейный рубеж показал редкое для неё свинство: пара «девяток» и одна восьмёрка вместо привычной россыпи десяток. А рукопашный рубеж, который всегда оставался её вотчиной, в этот день сыграл против неё. Как ни прыгала, как ни крутилась, но парочку преподавателей рукопашного боя, предварительно униженных быстрой схваткой со старшиной Увиром, пройти быстро не смогла.