— Неужели? — без энтузиазма кисло откликнулась ведьма.
— Весьма! Эти собаки жили в горах. И когда какой-нибудь отважный воин был тяжело ранен, они могли спуститься к нему и зализать раны. Некоторых даже с того света возвращали! Но запомнилась, понятное дело, единственная их неудача — когда не смогли оживить. Вечно люди все плохое запоминают! Есть такая легенда, об Аре Прекрасном. В общем, жил когда-то такой царь, Ара Прекрасный. И был он до того прекрасный, что запала на него сама царица Семирамида. Бабушка Наринэ говорила — Шамирам. Ну, это такая, в общем, знаменитая у нас царица… Так вот, Семирамида запала, а Ара ей отказал. Ну, не хотелось мужику жениться, что тут поделаешь. В общем, Шамирам расстроилась, что он своего счастья не понимает, и войной на него пошла. Резкая была тетка. Вот. А он в сражении погиб. Царица тогда приказала его в горы отнести, пока не попортился. Чтоб, значит, собачки оживили, а она его, такого оживленного, быстренько бы захомутала. Аралезы к Аре слетелись, облизали с ног до головы. Но он, наверное, жениться сильно не хотел. И оживляться не стал. Шамирам тогда, конечно, вообще обиделась, но это уже совсем другая история. Вот такая трагедия получилась. А все почему? Потому что если мужик жениться точно не хочет, все равно он найдет куда сбежать.
Ведьма помолчала.
— Да. Это ужасно! — заключила она наконец, а потом сделала неожиданный вывод. — Мужики, конечно, козлы. Даже ведь не пробовал отношения наладить! А вдруг это была его судьба?
Я поперхнулась.
— Ну, в некотором роде…
— А может, она была его идеальной парой⁈ — не унималась ведьма. — Хорошо, что принц Лиам не такой. Мужики, конечно, козлы, но он-то не мужик. То есть не козел. В общем, он точно вовремя все поймет.
— Думаешь? — как-то я незаметно для себя перешла на «ты». Сложно «выкать» девчонке, которая всерьез собирается выйти замуж за звезду с плаката… ну или за принца. И не менее всерьез верит в то, что счастья можно добиться приворотным зельем.
— Куда он денется! — бодро отозвалась Гунилла и тоже посмотрела в окно. А потом продолжила совсем другим, жалобным тоном. — Ну, может хоть перышко… на анализ, а?
Я наклонила голову, внимательно ее осматривая. Дурочка она еще, конечно, но это ведь от юности в основном… вот дожила — в мои двадцать шесть восемнадцатилетняя — или сколько ей там? — девчонка совсем ребенком кажется.
А все-таки чем-то Гунилла мне была симпатична. Точнее, я даже знаю, чем. Люблю людей, всерьез увлеченных своим делом.
— А знаешь, — задумчиво выдала я наконец. — Пожалуй, у меня есть для тебя работа со свободным графиком. Правда, зарплату не обещаю — только процент от выручки.