После этой отповеди Отца взгляд императора Николая Александровича вдруг остекленел, а с краешка приоткрытого рта на бороду потянулась ниточка слюны. Понятно: началась индивидуальная проработка. Если уж не подействует и она — тогда этого кадра действительно останется только мочить в сортире.
Означенная процедура по нашему времени продолжалась минут пять, после чего лицо императора Николая снова обрело живое выражение.
— Господин Серегин, — безжизненным голосом сказал всероссийский самодержец, — я раскаиваюсь в том, что высказал в отношении вас столь прискорбное недоверие. В наказание Господь повелел мне вместе со всем семейством находиться в полной вашей власти и безоговорочном повиновении. Я обязуюсь сделать все, что бы вы мне ни приказали, и надеюсь только, что в отношении моих родных и близких будет проявлено милосердие.
— К некоторым вашим родственникам милосердие проявить не получится, — мрачно ответил я, — потому что само их существование наносит ущерб Российскому государству. В первую очередь я имею в виду все семейство вашего дяди Владимира Александровича, другого вашего дядю генерал-адмирала Алексея Александровича, превратившего русский флот в личную кормушку, а также вашего двоюродного дядю генерал-фельдцехмейстера Николая Михайловича. Кто-то же должен ответить за внедрение в российской артиллерии совершенно ублюдочной французской схемы «одна пушка, один снаряд»? Впрочем, в отличие от указанных выше членов семьи Романовых, в данном случае я не буду настаивать на летальном исходе, как и в отношении некоторых других ваших родственников, которых тут слишком долго перечислять. Их будет ждать отставка без пенсии и мундира, принесение извинений за нанесенный ущерб и добровольная эмиграция в иные миры, где они будут никто. Зато я обязуюсь проявить свое милосердие ко всем малым и невинным, чтобы они не пострадали за чужие грехи. У вас лично сохраняется свобода выбора формы отставки и места дальнейшего жительства — как для себя лично, так для вашей жены и детей. На этом предлагаю прекратить обсуждение судьбы вашего семейства и перейти к чисто практическим вопросам ведения войны.
— Хорошо, Сергей Сергеевич, — неожиданно покладисто согласился император Николай, — я вас внимательно слушаю.
— На первом этапе, — сказал я, — для успеха дела необходимо, чтобы командование Порт-Артурским отрядом кораблей из рук контр-адмирала Вирена перешло к капитану первого ранга фон Эссену. Я понимаю, что этот человек совсем недавно был капитаном второго ранга и командовал весьма небольшим, по вашим меркам, крейсером, но внутри него сидит боевой адмирал, способный привести русский флот к победе, а внутри Вирена нет ничего, кроме педанта и садиста. Недопустимая ситуация, когда на корабле русского императорского флота оказались запуганы и забиты даже офицеры. Император, в отличие от всех прочих чинов, никому и ничего не обязан объяснять. Вы можете своим указом отправить Вирена в распоряжение МГШ через Чифу, а на освободившееся место назначить каперанга фон Эссена.