— Именно так, Сын Мой, — с погромыхивающими нотами в голосе ответил отец Александр, — этот мир находится в точке бифуркации своей истории, и твоя обязанность — развернуть его в правильном направлении.
— Спасибо за комплимент, — кивнул я в ответ, — поднапряжемся и развернем. И хоть мои должностные обязанности подразумевают, что первым делом я должен думать именно о России, благополучие других стран для меня тоже не пустой звук. Если в этом мире станет доминировать Российская Империя, то более-менее прилично станут жить все народы. Если господствовать станут Германия, Франция, Британия или Североамериканские Соединенные Штаты, то жителям этих стран, и то далеко не всем, будет обеспечена райская жизнь, а остальные, в том числе и русские, окунутся в кромешный ад. А это для меня неприемлемо.
— Я это знаю, — погромыхивая голосом, подтвердил отец Александр, — и поэтому не уточняю задачу. В большинстве случаев ты и сам знаешь, что тебе следует делать. Но сейчас время дорого, а посему пора переходить к конкретике…
— Погоди, о Господи! — вдруг взмолился Николай Второй, уже осведомленный о том, кто иногда говорит голосом отца Александра, — прежде чем говорить о конкретном, мне хотелось бы понять, кто он таков, Артанский князь Серегин Сергей Сергеевич, и какую роль он играет в твоих замыслах…
— Артанский князь Серегин, — есть персона в которой сущность человека и сущность архангела существуют нераздельно и неслиянно, — все с тем же громыханием в голосе сказал отец Александр. — Два этих начала существуют вместе, не подавляя одно другое, и в то же время непрерывно взаимодействуя между собой. Как имеющий живое человеческое тело, в небесной «Табели о рангах» он — особа второго ранга; выше него только настоящие архангелы с полным статусом. По должности он — Мой специальный исполнительный агент, и, кроме Нас, над ним стоит только его собственная Совесть, и больше ничего. Личность без Совести была бы неприемлема на такой должности — связанной с жизнями миллионов разумных существ.
Вот это характеристика… Сейчас надуюсь от гордости как индюк и лопну как воздушный шар. Хотя, чего там гордиться — работать надо тщательней, не допуская косяков, чтобы оправдать оказанное доверие и не зазнаваться, как зазнались некоторые, впоследствии проклятые и низвергнутые.
«Правильно мыслишь, Сын Мой, — услышал я своим сознанием безмолвно громыхающий голос, — тот самый „проклятый и низвергнутый“ страдал, скорее, от недостатка совести, чем от ее избытка. Действуй в том же духе, как ты действовал прежде — и будет тогда тебе вечное блаженство и кое-что еще…»