— Хорошо, — серьезно сказало буквально на глазах взрослеющее Эго, — в общих чертах я согласен с вашим планом, только пока не решил, отрекаться ли мне только за себя, но и за сына тоже. А уже от этого вопроса, в свою очередь, зависит, останусь я здесь или воспользуюсь вашим предложением и уйду в другие миры. Тут еще надо подумать — и я обещаю, что делать это буду сам…
Одно мгновение — и я вижу что снова стою в своей комнате, где на кушетке, подложив под голову ладонь, спит Император Всероссийский Николай Второй. Пока еще император…
Шестисотый день в мире Содома. Вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы.
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский.
Не успел я вернуться с охоты на японские броненосцы, как почувствовал, что Птице в ее ментальных боях нужна моя помощь. Одновременно со мной этот зов услышала Кобра — и мы с ней (точнее, наши ментальные образы), как это обычно водится, явились в ментальное поле Николая Второго одновременно. Интересно, где это подсознание нашего клиента могло взять образы революционных матросов, классических двухбашенных броневиков, а особенно демона революции товарища Троцкого? Или это Ольга Васильевна успела расстараться — ознакомила, так сказать, хозяина земли русской с конечным итогом его хозяйствования? Если так, то все правильно. Думаю, именно этот фактор сделал Николая Александровича таким покладистым. И, кстати, интересно, что чувствовал господин Ульянов, когда Кобра покатила по брусчатке площади конструкт его головы? Надо будет спросить у нее, был это макет (вроде как из папье-маше) или между копией и оригиналом сохранялась непосредственная связь…
— Сохранялась, Батя, — на мой мысленный вопрос так же мысленно ответила Кобра, — и сейчас я ему не завидую. Виртуальная декапутация может ощущаться ничуть не хуже, чем реальная. Если он в этот момент спал, то пережил сильнейший кошмар, а если бодрствовал, то все эти переживания были у него наяву. Так и до инфаркта недалеко.
— Ну, — мысленно пожал я плечами, — будем надеяться, что обойдется без инфаркта.
— А я надеюсь, что не обойдется, — упрямо подумала Кобра, — а если даже и обойдется, то эту недоработку надо будет исправить. Ну зачем тебе этот упырь, Батя? Ведь он не только борец за права рабочего класса, причем весьма посредственный, но еще ярый русофоб и богоборец, яростно ненавидящий тот народ, за права которого он якобы боролся. Именно поэтому сразу после его победы страна оказалась охвачена жесточайшей Гражданской войной, которая только чудом не стерла ее с карты мира. Это именно Ильич втянул в политический процесс Лейбу Бронштейна, который до того болтался в своих межрайонцах как какашка в проруби. Тебе напомнить, какой крови это стоило впоследствии? Но больше всего я ненавижу этого человека за то, что он разделил единую до того страну границами — и теперь мои родственники на Украине под влиянием пропаганды люто ненавидят родственников в России. Я не отрицаю, что наш с тобой нынешний клиент довел Россию до ручки, а сменившие его демократы по врожденной криворукости развалили все, до чего смогли дотянуться. Но этот факт ничуть не искупает ошибок и преступлений, совершенных человеком с двойной фамилией Ульянов-Ленин. Ведь есть же в партии большевиков люди с вполне приличным анамнезом: Сталин, Дзержинский, Фрунзе, Красин и другие, которые действительно борются за справедливость, а не за то, чтобы разделить, разорвать, уничтожить русский народ. Батя, отдай его мне. Если он выжил в этот раз, я буду являться к нему во сне каждую ночь — для того, чтобы отрубать его голову своей «Дочерью Хаоса»… Колдун он там или нет, но рано или поздно это сведет его в могилу.