Мы замираем в этой позе еще на какое-то время, а потом приходит осознание, потому что, если честно, я понятия не имею, что будет дальше.
Кир
Это было лучшим решением – отпустить ее. Оставить возможность выбрать. Моя месть изжила сама себя, когда я понял, что помешался на девчонке. Не сделал ничего, чтобы вырезать ее из груди и заставить страдать по-настоящему.
И чем дольше она оставалась рядом, тем сильнее я вяз в мутном болоте, что создал вокруг себя.
Потому и отпустил. Дал свободу. Какова была вероятность, что Дана вернется из больницы ко мне? Я не давал даже одного процента. Да что там одного? И доли не давал.
Когда Рам вернулся в одиночестве, я дал себе обещание держатся в стороне. Не следить. Не приезжать. Не думать.
Последнее давалось тяжелее всего. Нельзя заставить себя забыть. Мысли нельзя выплюнуть, вырезать, как свинец из раны. Ни взорвешь, ни закопаешь.
Я думал, смогу заменить ее нежный маленький ротик горячими глотками умел шлюх, но не вышло. Ни одна не смогла заменить ее. А трахался я много. Очень. Устроил гребаный секс-марафон. Были и мулатки, и азиатка. Две, три… я ведь просто хотел заглушить жажду по ней. Хотел вернуть себя прежнего.
А в итоге кончить получалось только сильно сконцентрировавшись на собственном удовольствии. Я буквально выдавливал из себя оргазм, чтобы облегчить дикое давление в штанах хотя бы на некоторое время.
И я не могу ничего поделать. Всякий раз представляю, как натягиваю на член малышку Дану, как она кричит и извивается подо мной, выпрашивая продолжения снова и снова. Без этого ни разу не получилось кончить.
Но и это не все.
Я просидел у ее постели в больнице несколько дней. Кажется, я даже не жрал ничего. Только орал, разбрасывался деньгами и обещал урыть врачей и медсестер, если те, по моему мнению, будут плохо справляться со своими обязанностями.
А потом я держал ее за руку. Крепко сжимал, грея пальцы. Но не мог произнести ни слова. Они просто застревали внутри.
Вот и сейчас я до сих пор представляю ее нежную кожу, запах… огненные волосы, разметавшиеся по подушке. И как она тихонечко сопит, лежа рядом со мной.
Заграбастать бы ее себе. Прижать так крепко, чтобы больше никогда не отпускать. Запереть. Закрыть от всех. Не отпускать. Ни на шаг. Никуда. Вообще. Лежать рядом всю ночь и просто вдыхать сладковатый запах ее кожи.
Башню конкретно сорвало. Я поехал на Дане. Свихнулся нахуй! И теперь я отвратителен сам себе. Ненавистен.
Я очень удивился, увидев ее вчера на пороге своего дома. Надо было вышвырнуть ее к чертям или вообще не впускать. Но я, сука, впустил! Отмыл и оставил на ночь. Еле сдержался, чтобы не засадить ей во все щели, чтобы не наказать ее грязный дерзкий рот, чтобы не сжать в своих объятьях до хруста костей.