Когда захожу в палату, папа спит. Решаю не будить его, ведь сегодня у нас очень много времени. У нас теперь в принципе много времени. Меня ведь больше не заберут. По крайней мере, я на это надеюсь.
Хотя, кого я обманываю? Мне бы хотелось увидеть Кира. Правда, не хочется больше сидеть в заточении. Я бы предпочла другое. Возможность узнать этого мужчину со стороны, которая, теперь я совершенно точно в этом уверена, у него есть.
Два года я засыпала с мыслями о нем. Не очень приятными, но они почти срослись со мной. И теперь, смириться с тем, что все закончилось, что Чернов больше никогда не появится в моей жизни, очень сложно. Невозможно практически.
Между нами связь. Крепкая. Да, она больная и неправильная, но слишком ощутимая. И я понимаю, что не выходит ненавидеть. Больше нет. Особенно после рассказов медсестры. Чернов три дня сидел около моей кровати, можно сказать – выхаживал, а потом просто отпустил, не желая больше мучить.
Нужно переступить и забыть. А я почему-то цепляюсь за эти мысли. Я притягиваю их снова и снова и все больше грязну в какой-то тоске.
– Дана?! – тихий голос отца заставляет меня обернуться от окна.
– Папочка, я здесь, – бросаюсь к нему и усаживаюсь коленками на пол.
Совсем забываю про операцию и делаю это быстро резко. Бок прошивает ощутимая боль, я шиплю и морщусь.
– Что такое? – папа расширяет глаза и тоже пытается приподняться, но я спешу остановить его.
– Все в порядке, – ласково улыбаюсь, глажу отца по щеке.
– Он бил тебя? Избил? Лучше скажи сразу! – голос отца строгий, и я спешу покачать головой. Нужно быстрее признаться ему и успокоить.
– Нет, пап. Я просто поранилась немного. Зато теперь я свободна. Мы свободны.
– Поранилась?! – отец, похоже, слышит только это. – Немного?! – с недоверием произносит он.
– Я тебе потом все расскажу. Я сама виновата, правда. Но это вообще неважно! Главное, что Чернов отпустил меня, и теперь нам нечего опасаться.
Не понимаю, почему эти мысли вновь наводят на меня тоску. Неужели, я настолько мазохистка?
– Ты уверена? – отец хмурится. – Чернов опасный человек и, как видишь, никогда не отступает…
– Но сейчас отступил.
– Ты уверена? – повторяет папа.
– Да, – пожимаю плечами.
– А что, если все не так, как ты думаешь? Что, если это способ такой? Новый уровень. Попытка поддержать наш страх.
– Тебе уж точно не стоит его бояться, – улыбаюсь я.
– А я его и не боюсь. Я боюсь за тебя. Ты – самое дорогое, что у меня есть. Ты и твой брат.
– Поэтому ты до сих пор не сказал ему?
– Не хочу втягивать. Пока бизнес идет в гору, твоему брату нужно много работать. А я теперь вряд ли вернусь на должность.