– Почему? – не понимаю.
– Мне уже за шестьдесят, и здоровье придется поправлять долго. Меня предупредили, что на мое место уже готовят замену.
– Мне очень жаль, – закусываю губу. Знаю, как важна для папы была эта должность, как долго он шел к ней.
– Так что, как видишь, ублюдку Чернову удалось сломать меня.
– Пап, не говори так! Никогда не надо сдаваться! Я не сдаюсь, и ты не должен!
– Никогда не думал, что скажу это, оглядываясь на то, как ты вела себя, но сейчас… я горжусь тобой, дочка! И подумать не мог, что ты у меня такая сильная.
– Я сильная, пап. Это правда, – с трудом давлю слезы. Отец не должен видеть, как мне сейчас плохо на самом деле. – Поэтому, пожалуйста, не волнуйся больше за меня. Просто поправляйся скорее. Я тебя очень люблю.
– И я тебя, родная… И я знаю, что мы сделаем, чтобы Чернов больше никогда тебя не нашел.
Дана
Два месяца спустя
– Да поехали! – уговаривает Снежа по телефону. – Ты скоро реально старой девой станешь!
– Меня такой расклад вполне устраивает, – отзываюсь я.
И это действительно так. Мне нравится сидеть дома, копаться в себе, искать внутренние равновесие, потому что без этого жизнь наводит такую тоску, что порой хочется наложить на себя руки.
Папа предлагал сделать новые документы и улететь. Предлагал купить дом в любой из стран, что я пожелаю, ведь с новым именем Чернов не смог бы меня отследить. Но я отказалась. Не хочу больше прятаться. Я хочу жить. По-настоящему. Расправив крылья. Пока не получается, но я стремлюсь к этому.
Надо сказать, Киру отлично удалось воспитать из меня другого человека, совсем непохожего на ту девчонку, которую он когда-то похитил. Теперь я не кричу на прислугу, научилась готовить, ценить людей и даже пошла волонтером в приют для животных.
Поначалу казалось, что сдохну там от вони, бесконечного шума и неприятной работы. Но заставляла себя ходить туда. Всякий раз.
Выход из зоны комфорта был необходим для того, чтобы не сходить с ума. Чтобы чувствовать жизнь. Ощущать ее на кончиках своих пальцах.
Но за эти два месяца не было ни дня, чтобы я не вспоминала о НЕМ. Не упоминала хотя бы вскользь, краешком сознания. Но ведь Чернов сделал свой выбор, как и сделала я. Я все думала, могла бы я вернуться тогда? Поехать ни к папе в больницу, ни домой, а к Чернову и его чудесной дочери. И все чаще приходила к выводу, что это было бы ужасно. Не лучшее решение. Убийственное для всех. Не бывает любви после всего, что с нами было. Не бывает и быть не может.
– Ты, наверное, теперь и трусы-парашюты носишь? – усмехается подруга.