– У меня дела в городе. Дом в твоем распоряжении до завтра. В душевой есть все необходимое, чтобы привести себя в порядок.
Хорошо, что не вижу его лица в этот момент. Потому что повернута спиной и зажмурилась для верности.
Вот бы открыть глаза, а все испарилось. Исчезло.
– Будь хорошей женой, Бельчонок, – его голос звучит цинично и жестко. Чернов проводит пальцами по моим спутавшимся волосам, и я вздрагиваю, не в силах сдержать те эмоции, что это рождает во мне.
А потом начинается длинный и почти бесконечный день. Все, на что меня хватает – пару раз встать в туалет.
Но, когда темнеет, я понимаю, что просто не могу не использовать свой шанс. Да, этот дом, как крепость. Но я должна убедиться. Обязана попробовать!
В ванной нахожу халат и кутаюсь в него. Платье и порванные трусики все еще валяются на полу, как напоминание.
Я даже в зеркало на себя не смотрю прежде, чем выйти из комнаты и встретиться с непроглядным мраком холодного и пустого дома.
Он уже не вызывает такое восхищения, как было с Эмилем. С ним он даже казался светлее. В нем было комфортно и приятно находиться. Но не сейчас, когда стены буквально пропитались аурой моего похитителя.
Оказавшись на вечернем воздухе, бегу к воротам. Четко, прямеханько туда. Высоченные железные двери закрыты. Здесь какой-то сложный механизм, как рассказывал Эмиль. Просто так не откроешь. Ни кодового замка, ни ключа.
Я все же толкаю их в какой-то глупой надежде, но бессмысленно.
Потому дальше двигаюсь вдоль забора, метра три вышиной, в поисках лазейки. Ее тут нет, скорее всего, но я должна удостовериться. Убедиться. Чтобы больше не корить себя за бездействие.
Когда я уже отчаиваюсь, содрав пальцы о холодные шершавые кирпичи, слышу позади его голос.
– Позабавились и хватит, – холодно замечает Кир.
И в ледяном тоне этого чудовища нет ни одной эмоции. Лишь жалящее равнодушие, означающее конец всему.
Дана
На что я только надеялась?
Просто… я бы не простила себе, если бы оставила все так, как есть.
– Ненавижу! – шепчут губы.
Кир лишь усмехается. Он спокоен. Ждал таких слов. Был уверен, что скажу именно это.
Инстинкт охотника загорается в нем. Вижу по глазам. Как заводит его мой побег. Сопротивление, граничащее с яростью и безумием. Может, Кир и не ездил никуда? А так, сидел где-нибудь и следил за мной по камерам? Как метаюсь. Как сдираю кожу на пальцах, ощупывая забор в поисках выхода.
Меня скручивает от озноба и, одновременно, от бешенства бросает в жар.
Кир просто играет со мной. Как с куклой. Вертит по-всякому. Забавляется охотой. Точно кот, зажавший хвост мышки, наслаждается ее глупыми потугами обрести свободу. А потом просто прихлопнет лапой, когда надоест.