— Совсем как штык! — объяснял Николя. — А штыком я работать умею.
Француз очень сильно расстраивался из-за того, что в самом начале пути огромный кот (а меньше всего это чудовище напоминало кота) порвал его сумку и уничтожил тесак. Николя победил в том неравном бою — один из пятёрки гладиаторов. У него прекрасный иммунитет: мелкие раны на лице и руках быстро зажили, превратившись в красные рубцы. Николя с азартом смотрел за моими медицинскими манипуляциями и хотел «выучиться на врачевателя».
— Увы, — отвечал я ему. — Тоже не получил диплом! Да и какой в этом смысл…
Герхард, пехотинец, говорил грубо, отрывисто, а гортанный акцент вызывал ассоциации с немецким языком. Но когда я заговорил с ним о Германии, он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Вероятно, тема задевала его за живое…
— Германия⁈ — вопросил Герхард. — Запомни, медицинер: эти земли не объединит никто. Никогда!
Себя он называл прусом. Пытался мне объяснить, чем этот народ превосходит многие другие, но я слушал в пол-уха. Прус попал сюда в стёганой куртке и шлеме, больше похожем на зимнюю шапку. Своё обмундирование Герхард не снимал никогда. Кожаные штаны смердели так, что стоять возле воина было невозможно. Он ловко орудовал длинным копьём, на конце которого было нечто вроде топора. Перевязывать Герхарда мне ещё не приходилось.
— Эй, ты! — не унимался толстяк. — Недоврач! Слабаку спокойно умереть дай. К тебе обращаюсь!
— Отцепись от него! — прокричал центурион Макс. — Или, клянусь Марсом, я выпущу твои грязные кишки!
Как нетрудно догадаться, это был настоящий римский воин. Он орудовал длинным мечом и делал это так ловко, что Герхард и Николя нервно курили в сторонке. Эту тройку пока не столкнули в одной битве, но сражаться с тварями им уже приходилось. В бою Макс напоминал акробата. Неважно, дрался он против монстров или людей — всякому приходилось несладко. Но именно манера боя привела к тому, что римский легионер получил два серьёзных ранения. Он подпускал врага слишком близко: опасная тактика.
Я же попал сюда без оружия. Моя магия в Яме не работала… Красный и синий столбики на краю зрения пропали, что меня жутко расстроило. При себе у меня была только маленькая сумочка, и каждый день там появлялись допотопные бинты из СССР, пачка ваты и пузырёк йода. И больше — ничего. Почему я называю Колизей — Ямой? Так это жуткое место окрестили старожилы и ещё один человек. Определенно, Яму оно напоминало.
Загон для гладиаторов был прямоугольной формы и располагался значительно ниже уровня земли. В центре — фонтанчик, где всегда была чистая и вкусная вода. С одного края… Правильно, туалет. Жуткие дырки в земле, от которых шли миазмы вони. Загон от Круга Арены отделяли подъёмные ворота, которые периодически подтягивали наверх.