Он не отпускает меня. Напротив, притягивает ближе.
В номере Агата сразу уходит в глухую оборону. Едва я ставлю ее на ковер в гостиной, она отшатывается, неловко балансируя на одной ноге.
– Спасибо. Дальше я сама.
– Ногу покажи, – приказываю я, делая шаг к ней.
– Нет! – она вскидывает руки, будто я собираюсь ее ударить. – Просто легкий вывих. Все нормально. Какую комнату мне занять?
Я киваю на дверь слева.
– Там спальня, но ванная общая, вход через эту.
– Хорошо, я возьму ту, что без ванной. Спасибо еще раз. Огромное!
Она буквально запрыгивает в комнату и захлопывает дверь. Гордая. Или просто напуганная до икоты.
Приходится переключиться на сына. Тема уже клюет носом, пока я его быстро купаю в душе.
Укладываю его, накрываю одеялом, а сам долго сижу в темноте гостиной, глядя на закрытую дверь Агаты. В голове – каша из рабочих звонков и образа этой «снегурочки». Взрослая, вроде, а забилась в щель, как мышь.
Утро проходит в суете. Завтрак, прокат лыж, детская трасса. Я намеренно не захожу к ней – пусть выдохнет. Весь день мы с Темой на склоне, возвращаемся в номер только к вечеру, когда солнце уже давно скрылось за пиками.
Стою у панорамного окна, пытаясь разрулить по телефону очередной затык на производстве, когда ко мне подходит сын.
– Пап… – он дергает меня за край свитера.
– Тем, подожди, – отмахиваюсь я. – Да, я слушаю… Нет, ничего не отменять. Просто позвони его заму. Он в курсе. И мне потом скинь.
– Пап, у тети нога такая смешная! Синяя! – громко заявляет мелкий на весь номер. – А мне такую можно?
Я замираю, убирая телефон от уха.
– У какой тети, Тем?
– Ну, которая с нами живет.
– Ты зачем к ней ходил? – я чувствую, как внутри закипает глухое раздражение. – Она же спит, наверное.
– Неа, не спит. Она дрожит под одеялом, а нога у нее синяя и горячая. Я тоже такую хочу! Можно ведь тогда без носков ходить!
– Синяя, говоришь?
– Ага, как небо.
Черт. «Горячая и синяя» – это уже не просто легкий вывих.
Сбрасываю вызов и, не стучась, толкаю дверь в ее спальню.
Вхожу в комнату без лишнего шума, Тема семенит рядом, крепко сжимая мою ладонь. В комнате пахнет отельной химией и чем-то неуловимо цветочным.
– Смотри, пап! Видишь? – сын шепотом указывает на ногу, не прикрытую одеялом. – Я же говорил! Она как небо.
Агата лежит, укрывшись по самый подбородок, и, кажется, совсем не реагирует на наше присутствие. Я осторожно, без резких движений, отвожу край одеяла от ее лица. Бледная, по лбу градом катится пот. Лихорадит.
– Тем, иди в нашу комнату, посмотри мультики, – тихо приказываю я.