Хлоя
Я, графиня Хлоя, объявляю войну камину!
Он, треща поленьями, пожирал моё терпение уже третий час подряд. Я неподвижно
сидела на бархатной пуффе, уставившись на пламя, и чувствовала, как моё
собственное нутро медленно, но верно превращается в ледяную глыбу. Не в
метафорическом смысле – в самом что ни на есть прямом. В воздухе передо мной
уже висела маленькая, идеальной формы снежинка, которую я, сама того не
желая, соткала из пара своего вздоха. Проклятая Магия Кристального
Доминирования. Дар, чувствующий моё настроение лучше, чем я сама.
Снежинка таяла, каплями падая на ковёр. Я проследила за одной из капель и снова
вздохнула. На этот раз выдох был таким ледяным, что в воздухе запорхала
целая стайка новых снежинок.
За высоким арочным окном, обрамлённым тяжёлым плюшевым занавесом, лежала
идеальная, словно сошедшая с рождественской гравюры, картина. Сугробы,
искрящиеся под слабым зимним солнцем, словно усыпанные алмазной пылью. Иней,
тяжёлыми гирляндами свисающий с тёмно-зелёных елей. Безмолвие, нарушаемое
лишь редким криком ворона. Всё было застывшим, чистым, прекрасным и таким
родным.
А внутри меня бушевала метель. Не та, что за окном, а своя, личная.
Предчувствие. Предчувствие того, что моя тихая, уютная, предсказуемая жизнь
вот-вот рухнет с грохотом ледяной глыбы, сорвавшейся с крыши.
Сегодня должен был прибыть мой новый учитель магии. Очередная «последняя
надежда» моих родителей помочь мне освоить наше родовое наследие. Магию
Кристального Доминирования – власть над льдом, холодом и самой сутью зимы.
Звучало величественно, но на деле сводилось к тому, что в приступе
раздражения я могла нечаянно заморозить фонтан, а в минуту грусти – покрыть
инеем все зеркала в замке. Контроль? Его не было и в помине.
И над всем этим висел старый как мир закон: замужество. Замужество означало
одно – переезд в замок мужа. Подальше от родных стен, от маменьки Люсинды с
её вечными мудрыми улыбками и книжками по этикету, от папеньки Уильяма, чьи
богатырские объятия пахли яблочным пирогом, конюшней и доброй старой
кольчугой.
Мысль о том, чтобы покинуть их, заставляла моё сердце сжиматься так сильно, что
на мантилье камина тут же выросла приличная сосулька. Чёрт! Я
сконцентрировалась, пытаясь мысленно растопить её, но получилось лишь хуже,
сосулька покрылась красивым ажурным узором, став ещё больше. В дверь
постучали, и я вздрогнула, выпустив из-под контроля целый вьюжный заряд.
Комнату на секунду заполнила крутящаяся снежная мгла.
– Войдите! – крикнула я, отчаянно размахивая руками, чтобы рассеять облако. Дверь
открылась, и на пороге возникла мама. Она была, как всегда, утончённой и
спокойной, в тёмно-синем платье, от которого неотрывно ползли вниз две
цепочки часов. Её взгляд скользнул по последним тающим в воздухе снежинкам,
но ни один мускул не дрогнул на её лице.
– Доченька, – её голос был тёплым, как парное молоко. – Я вижу, ты в своём
репертуаре. Опять объявила войну неодушевлённым предметам? – Камин
проиграл, – мрачно сообщила я, указывая на новую сосульку. – Со счётом
один-ноль. Мама мягко улыбнулась, подошла и села рядом, поправляя
складки моего платья. – Перестань нервничать. Учитель – человек
просвещённый. Он наверняка сталкивался и не с такими… особенными ученицами.
– Он последняя надежда, мама, – выдавила я. – Если и он ничего не сможет
поделать с моим «даром», то папа… папа начнёт всерьёз рассматривать
кандидатуры женихов. А ты знаешь, что это значит.
– Это значит, что мы хотим твоего счастья, – поправила она, но в её глазах
мелькнула тень той же грусти, что грызла меня. – И что твой дар слишком
ценен, чтобы он угас. Закон… – Закон – это глупость, придуманная
людьми, которые боятся, что такие как я – будут умнее их! – выпалила я, и в
камине пламя дёрнулось и потускнело, будто испугавшись.
– Хлоя! – матушка прикрыла глаза, сделав глубокий вдох. – Пожалуйста, не
сегодня. Сегодня важный день. Кстати… – она запнулась, и это было так на неё
непохоже, что у меня внутри всё похолодело. – Гостей будет двое.
Я уставилась на неё. – Двое? Зачем нам два учителя? Один не справится? –
Второй гость… – она откашлялась в кружевной платок. – Второй гость – его
высочество принц Ричард.
Воздух в комнате буквально застыл. Пламя в камине замерло в неестественной
позе, словно закованное в стекло. Все звуки исчезли. Даже тиканье часов на
цепочке мамы будто прекратилось.
– Принц? – прошептала я, и дыхание вырвалось облачком пара. – Здесь? Зачем? –
Он путешествует по королевству, знакомится с аристократией, как будущий
правитель – голос Люсинды стал нарочито беззаботным. – И, конечно, он слышал
о… твоей уникальности.
Уникальности. Вот уж слово-то. Благородное обозначение для «странной девушки,
которая может заморозить тебя одним чихом». – Он присматривает себе
невесту, – сказала я не вопросом, а констатацией ужасного факта. Вся комната
медленно, но верно начала покрываться тонким слоем инея. Узоры поползли по
стенам, по книгам в шкафу, по столику с недопитым чаем.
– Доченька, дыши, – тихо сказала мама, и её рука легла на мою ледяную. – Всё
будет хорошо. Возможно, он окажется… милым юношей.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, впустив вихрь энергии в образе
моего отца. Бывший воин, граф Уильям, и сейчас, спустя годы мирной жизни,
напоминал медведя, нечаянно попавшего в будуар. Его седая щетина тщательно
выбрита, а в огромной ладони он сжимал… садовые ножницы.
– Люсинда! Хлоя! – прогремел он. – Говорят, экипаж уже на подъезде к усадьбе! В
этой метели он, наверное, весь извозчик! – Он заметил иней на стенах и моё
бледное лицо. Его собственное лицо сразу смягчилось. – Ну что ты,
рыбка моя, не бойся. Если этот учитель тебе не понравится, мы его… э-э-э…
вежливо попросим уехать. А принца… – он замялся, не зная, как закончить
мысль, и сурово взглянул на ножницы в своей руке, как бы оценивая их боевые
качества против королевской особы.
Его неуклюжая попытка меня защитить растрогала и одновременно рассмешила. Иней
на стенах слегка подтаял. – Спасибо, папа, – я улыбнулась ему. – Но,
думаю, ножницы тебе не понадобятся.
Внезапно в передней послышался шум, голоса прислуги, скрип отодвигаемых
засовов. Кто-то явно прибыл.
Сердце ёкнуло, застучало в висках словно молоточек. Война с камином была
проиграна. Начиналась настоящая битва. За мою свободу, за моё сердце, за
право остаться в родном месте, которое я называла домом.
Я встала, отряхивая с платья кристаллики льда. – Что ж, – сказала я, глядя
на родителей. – Не заставлять же гостя ждать. Пойду встречу… свою судьбу.
Или того, кто попытается ею распорядиться. И с этими словами я
направилась к двери, чувствуя, как за спиной у меня вырастает невидимая, но
прочная ледяная стена. Готовая ко всему. Или так мне казалось.