– Возьму? – насмешливо приподнимает он бровь, хотя глаза горят безумным огнем желания. – Скажи по-нормальному. Что именно я должен сделать?
– Любить меня и трахнуть!
– О да! Сладкая моя малышка. Я тебя так отлюблю, что неделю ходить не сможешь, – и его горячий, скользкий язык проходится по моим складочкам, слизывая возбуждение.
И дальше все мысли рассыпаются в прах. Оставляя тяжелое возбуждение и ни с чем не сравнимое удовольствие.
Когда такой опасный и злой мужик, как Паук, всасывает и лижет мой клитор, насаживая мое лоно на длинные пальцы и натирая там особенную точку, кажется, что это все происходит в другой реальности.
Но он продолжает подводить меня к вершине удовольствия, а когда я со стоном сокращаюсь на его пальцах, он как-то очень быстро избавляется от одежды и, пристроив головку к входу в лоно, насаживает меня одним резким движением на твердый член.
С непривычки наслаждение смешивается с болью. Но с каждым новым толчком, с каждым поцелуем я растворяюсь в этом мужчине все сильнее, чувствуя, как во мне нарастает напряжение, скапливаясь внизу живота, пока меня не прошибает разрядом тока и мир вокруг не разлетается на части, как от взрыва сверхновой.
Назар несколькими толчками догоняет меня, изливаясь семенем мне на живот и падая рядом со мной на постель. Он сгребает меня в охапку и притягивает к себе.
– Теперь ты точно моя, – шепчет он, прижимается губами к моему лбу. – И я больше ни за что не отпущу тебя.
– А ты? – спрашиваю затаив дыхание. – Ты только мой?
– Твой.
– Пообещай мне, что это не изменится, – задираю к нему лицо и смотрю в темные глаза.
– Это навсегда, – он поднимает мое лицо к себе и целует нежно.
Но очень быстро поцелуй меняет свою тональность и снова разжигает в нас страсть.
Тогда мой муж снова заполняет меня полностью. Телом. Душой. Мыслями. Он любит меня до утра жестко и напористо, но даже в таком ритме я чувствую любовь. А к утру, когда у нас уже не остается сил, он берет меня спящую, нежно и ласково, нашептывая нежности.
Я обнимаю его, цепляюсь как за спасательный круг. И мне кажется, что у нас теперь не только одно дыхание на двоих, но и сердцебиение.
– Моя, – повторяет он снова и снова, как мантру.
И я понимаю – это правда.
Я его.
А он…
Он мой.
Навсегда.
Шесть лет спустя
– А бабушка с дедушкой приедут? – спрашивает дочь, когда я укрываю ее одеялом.
– Обязательно приедут. Какой же Новый год без бабушки и дедушки? – убираю темную прядку со лба нашей пятилетней малышки.
– Хорошо, а то я переживала, – выдыхает она.
– Ты думала, что их не будет с нами на праздники?