— Мне с тобой сходить или сам? – спрашивает Тоха, паркуясь около ворот дома Снежинки.
— Сам! – говорю и выхожу из машины, нажимаю в домофон, ворота открывается.
Ко мне навстречу идёт Евгения Алексеевна, а у меня кровь в венах стынет от паршивого предчувствия.
— Здравствуйте Евгения Алексеевна. Могу я увидеть Арину? Дозвониться до неё не могу, телефон выключен.
— Здравствуй, Матвей, а Арины нет дома. Она уехала, — голос женщины дрожат, глаза красные и припухшие, видно что плакала.
— А куда она уехала? – спрашиваю, забыв дышать, проклятье, боясь услышать ответ.
— Матвей она просила передать, что любит другого. Я сама не понимаю, что происходит, она просила не искать её. — Стою в ахере, смотрю на мать моей девочки и слов не нахожу. Евгения Алексеевна разворачивается обратно к дому. А я бью со всей дури кулаком по бетонной – стене у ворот. Что значит она любит другого, а я? Как же я? Ведь я её люблю! Рычу бешеным зверем, перед глазами проносится полтора года наших отношений. Смотрю на разбитые в кровь костяшки. Боль расползается по всему телу только больно не физическая. На плечо опускается чья-то рука, поворачиваю голову. Тоха. По глазам вижу, что всё слышал, переживает и готов поддержать.
— Пошли, Мот. Поехали отсюда, – говорит друг, утягивая за собой.
— Тох, как так, что я сделал не так? Она другого любит, а меня она значит — не любит? – рычу, вырываю плечо из захвата друга, и снова бью пару раз кулаком о стену. — А может и не любила никогда? Прикидывалась ангелом, хорошей девочкой! Ненавижу! Пусть только попробует мне на глаза появиться, разорву, – ору на всю улицу, Тоха снова хватает меня за плечо, а я вырываюсь из рук друга, гнев застилает глаза. Какая же она дрянь, как я мог поверить этой лживой сучке, думал она другая, верил в это. Предложение собирался делать. Дурак! Какой я дурак!
— Пойдём Мот! Давай! Мы во всём разберёмся, сейчас к Нику с Ксюхой поедем. Там всё и узнаем. — Тоха продолжает попытки увести меня от дома Арины.
— Ты прав брат, я должен знать правду, — иду за ним, ощущаю слабость во всём теле, только злость даёт сил на продолжения выяснить, как долго эта дрянь меня обманывает. Паршивое чувство! Хрен, когда такого испытывал, раньше расставался с девушками, но чтобы так паршиво — никогда не было!
За путающимися мыслями не замечаю, как доехал до дома Ксюхи. У ворот стоит машина Ника. Тоха набирает друга, говорит, что мы приехали. Ник выходит минут через десять – один, Ксюхи нет. Жмём друг другу руки — замечаю, что Ник тоже нервничает.
— Что сказала Ксюха? Говори как есть, Ник, я сегодня столько услышал, что готов ко всему, – говорю хрипло другу, облокотившись на машину, зажимая сигарету в пальцах, на губах забытая горечь табака — курить бросил год назад. Арине не нравится запах никотина.