— И как выйти из этой ситуации? Что бы ты сделала? – снова пытаюсь подключиться к ее «высшему разуму».
— Я б в нее не попадала. Я бы не стала делать вид, что поверила. Сразу в лоб бы спросила: «Ты это специально сделал, чтоб меня не провожать?» И тогда бы ему пришлось сказать правду. Да. Соврал, чтоб ты осталась на ночь. Прости. Или соврал бы, что с посудомойкой чистая правда. И тогда пошел бы он лесом.
Я иногда не успевала уследить за ходом мыслей подруги, поэтому слегка зависла, пытаясь сложить два и два.
— Стоп. Ты же сама противоречишь себе! Ты же говорила, что мужчину нельзя пугать. Он зверь осторожный, боится всего. И с ним нужно быть на полшага сзади, чтоб думал – прелесть какая глупенькая, — выудила я из памяти ее поучения.
— Ну говорила! — как ни в чем не бывало заявила она. – Жизнь – штука противоречивая. Что русскому хорошо, немцу смерть.
— Ага. Значит, ты можешь быть амазонкой, которая сразу заявляет свои права. А я должна быть на полшага сзади? – обиделась я.
— Именно. И нечего губы дуть. Кто тебе еще правду скажет. Самое главное – нельзя изображать из себя того, кем ты не являешься. Или пока не являешься. У тебя ж на лбу написано – скромняга, умница, отличница. И роль женщины- вамп тебе не пойдет. Так что вывод один – универсальных рекомендаций нет. Действуй по обстоятельствам, и «Да пребудет с нами сила!»
Она произнесла это так пафосно, что я невольно хихикнула, хоть и не получила внятного совета. И я решила, что пусть все идет, как идет. И даже настроилась на то, что с Альбертом у нас ничего не получилось.
В пользу этого вывода послужило и отсутствие Альберта на утренней пробежке. Хотя, наверно, это я много о себе воображаю. Он не какой-то неуверенный задохлик, чтоб из-за нежелания общаться с кем-то, отказаться от своих привычек.
Не появился он и на следующий день. А вдруг с ним что-то случилось? И к вечеру, терзаемая сомнениями, я набрала его номер. Каждый длинный гудок натягивал мои нервы до состояния тетивы лука. И хоть по факту Альберт мне никто, но мне было хорошо с ним.
И когда в трубке раздалось благодушное «Алле», я забыла, что владею даром речи.
— Машенька! Здравствуй, моя хорошая! Не поверишь, только что собирался набрать тебе, привезли доставку. Твою любимую рыбку. Предлагаю поужинать. Выходи, я тебя сейчас встречу. Идет?
От радости, что с ним все в порядке, и от растерянности я не успела ничего подумать и на автомате ответила: «Идет!»