— Хорошо, — я поднялась, и Аришка тут же подорвалась идти со мной. Мы немного поглазели на восхитительное разнообразие, нашли профитроли, которые мне тоже нравились. Маме отвозила коробочку. Тут же теплой волной прокатилось воспоминание о нашем разговоре с Дежневым, когда он разрешил пригласить ее к нам.
Мы вернулись к столику, и я, размякшая, как сдобное тестушко, принялась на автомате хлебать кофе, витая мыслями где-то далеко.
Однако не успела я приступить к профитролям, как почувствовала, что земля уплывает из-под ног.
Я испуганно схватилась за стол, но он тоже закачался. А потом стал безобразно скалиться выросшими на месте тарелочек клыками. В ужасе я подскочила и заорала не своим голосом.
Вокруг начало твориться что-то страшное. Сидевшие за столиками монстры готовились напасть и сожрать и меня, и Аришку. Но главная опасность уже надвигалась на нас. Витрина превратилась в огромное чудовище, которое покачиваясь, неумолимо приближалось. Мысли о бегстве не было. Я должна защитить девочку. Схватив стул, я изо всей силы швырнула его прямо в мерзкую морду с криком:
— Пошел вон отсюда! И вы, мерзкие твари! Все пошли отсюда!
Потом я почувствовала, что твари не только не ушли, но и подобрались сзади. Меня схватили и лишили возможности двигаться. Я попыталась дернуться и позвать на помощь, но язык уже не слушался. А потом и вовсе сознание померкло.
Не знаю, сколько я пробыла в небытии, но пришла в себя и тут же захотела вернуться обратно. Перед глазами картина из ужастика.
Маленькая комнатка с абсолютно, пугающе белыми стенами. Узкое окно, забранное решетками. Тумбочка. На этом все. Но страшней обстановки была я сама. Гудящая, как колокол, голова и непослушное тело. Я не чувствовала его. Совсем. Не способна была даже пошевелить и пальцем. Может, это меня от пережитого ужаса парализовало? Или раньше? И меня отправили в закрытый интернат для инвалидов. Я же молодая?! Или это неточно? Я попала в аварию? Меня избили? Я скосила глаза, но ни гипса, ни бинтов на себе не обнаружила.
Божечки! Что со мной? Я хотела крикнуть, позвать на помощь, но все органы со мной поссорились. Мне тяжело было даже рот открыть. Наверно, правду говорят, что самое страшное – это неизвестность.
Паника накатывала, как цунами, разрушающе и неумолимо. Прекрати! Прекрати! – командовала я себе, но как можно прекратить, когда в голове нет ничего. Здравый смысл протянул ниточку – я должна вспомнить, кто я и что было до того, как сюда попала. И тогда пойму, что это за место.