Сквозь него вниз бил косой столб дневного света. В бледных лучах непрерывно кружилась ракушечная пыль, образуя плотную, физически ощутимую завесу. С неровных краев бреши свисали перебитые корни кустарника, а прямо на полу высился конус из рыжей глины и каменного крошева.
Подобное освещение давало возможность сориентироваться, но таило в себе вполне конкретную угрозу. Шагнешь в световой колодец — моментально превратишься в идеальную мишень для любого, кто затаился во тьме.
Внезапно Карась остановился и резко поднял вверх сжатый кулак. Я замер. Светлов за моей спиной, конечно же, среагировать не успел. Он так ухитрился разогнаться, что буквально ткнул меня стволом между лопаток.
Я обернулся и очень выразительно посмотрел на лейтенанта. Думаю, он прекрасно считал по моему взгляду обещание оторвать ему конечности.
Мишка не двигался. Я тоже. Мы оба напряженно вслушивались в тишину. Если Карасеву что-то почудилось — жди беды.
Сквозь монотонный стук падающих с потолка капель пробился едва уловимый шорох — возня и тихий металлический стук оружия о камень
Метрах в тридцати впереди штрек расширялся еще больше, переходил в просторную выработку. Видимость там была хуже, чем возле расщелины, но хотя бы не кромешная тьма. Из-за груды забутовки — сложенных штабелем блоков пиленого ракушечника — тянуло сквозняком. Похоже, прямо за ней находится перекресток подземных галерей. Идеальная позиция для засады. Вот эту засаду Карась и почуял.
Мишка обернулся, ткнул пальцем себе в грудь, кивнул налево. Затем указал на меня и махнул в противоположную сторону. То есть моя задача — правый фланг. Светлову было велено оставаться позади, прикрывать центр.
Мы двинулись вперед. Я старался ставить ногу мягко, перекатом с носка на пятку. Карасев скользил вдоль противоположной стены как настоящий ниндзя советского разлива. Даже чертов лейтенант ухитрялся почти не производить шума. Аж странно. Неужели он не накосячит?
До блоков ракушечника, которые можно использовать как укрытие и наблюдательный пункт, оставалось шагов десять. Вдруг на полу дернулась одна из теней. Мы с капитаном замерли. Почти дышать перестали. Не похоже на оптический обман.
Два варианта. Первый — противник тоже нас услышал и теперь спешно отступает вглубь катакомб. Второй — диверсанты готовятся напасть.
— Товарищ старший лейтенант, уйдут, — раздался сзади шепот Светлова.
Я нервно дернул плечом, намекая, чтобы он заткнулся. Сейчас не самое подходящее время лезть со своими комментариями.
По сути, от этого придурка требовалось только одно — молча выполнять приказы командира группы. Но нет. Он решил, что мы с Карасем — два идиота, которые вот-вот упустят врага. В башке лейтенанта сидели намертво вбитые знания, полученные в школе контрразведки. Соответственно этим знаниям, вчерашний курсант счел верным проявить инициативу и перейти к активным действиям. Его так учили.