Котов, к примеру, тоже пошел на повышение. Андрей Петрович теперь протирал галифе в высоких штабных эшелонах, руководил серьезным отделом. Мы за батяню были рады, только иногда, честно говоря, не хватало его опеки.
Я — получил старшего лейтенанта. Сидорчук стал старшиной.
А вот майор Назаров от очередных звездочек отказался. Почему — затрудняюсь ответить. Думаю, все, что произошло в Свободе, оставило неизгладимый след в душе Сергея Ильича. Он теперь до тошноты не выносил верхушку Контрразведки и становиться частью руководящего состава категорически не хотел.
Более того, майор был на сегодняшний день приписан к Третьему Украинскому фронту вместе с нами. Он по-прежнему числился нашим непосредственным руководителем. ГУКР СМЕРШ часто перебрасывал слаженные, эффективные оперативные группы на самые тяжелые участки фронта. Вот и нас перевели скопом, всей кучей. Вместе с начальником отделения.
Сказать по совести, я вообще не заметил, как пролетели девять месяцев. Нынче на календаре — уже двадцать четвертое апреля 1944 года. Мое случайное попадание в прошлое растянулось почти на год. За это время неизменным осталось только одно. Я упорно продолжал искать следы сбежавшего подполковника Борисова и пропавшие чертежи «Колокола». Есть уверенность, что эти два факта связаны между собой. Доказательств никаких — чистая интуиция. Пока мои поиски не увенчались успехом.
А вообще — где меня только не помотало после Курской дуги. Теперь вот закинуло в Одессу. Две недели назад войска Малиновского вышибли отсюда немцев и румын. Город ликовал, встречая освободителей, но в темных подворотнях, в бесконечном лабиринте каменоломен, затаилась настоящая чума.
Отступающая абверкоманда оставила здесь разветвленную сеть. Диверсанты, недобитые полицаи, агенты румынской сигуранцы — весь этот сброд сбился в стаи, продолжая пить кровь СМЕРШу. Они ждали приказа, стерегли схроны с оружием, готовились бить в спину наступающей Красной Армии. Нашей задачей было выжечь гнойник.
Вот этим мы сейчас и занимались.
От добросовестных местных жителей поступила информация о том, что в катакомбах, расположенных в тринадцати километрах от Одессы, по ночам кто-то возится и светит фонариками. Предположительно — отставшие от основных сил фрицы или диверсионный отряд. Нашу группу отправили на зачистку.
Если бы не Светлов, я бы сказал, что дело плевое. Но лейтенант, который топал сзади, сопел и периодически цеплялся за выступы то автоматом, то собственной башкой, сильно все усложнял.
К счастью, самая узкая и темная часть выработок закончилась. Мы вышли в более просторный туннель. Свод здесь уходил значительно выше. Местная порода когда-то не выдержала прямого попадания тяжелого фугаса, в потолке остался узкий, рваный провал.