– А еще, у меня для тебя кое-что есть, – я не сдержалась и широко улыбнулась.
Под настороженным взглядом мантикоры медленно, стараясь не делать резких движений, достала из кармана брюк, скрытых длинной юбкой с разрезами по бокам, небольшой сверток. Черный крупный нос пришел в движение. Мантикора облизнулась и нетерпеливо переступила с лапы на лапу.
Тугой узел внутри исчез, словно его и не было: я не ошиблась, и найденные Итаном документы принадлежали именно ей. В паспорте магического животного, который выдается при регистрации каждого питомца, ввозимого в королевство, указывались некоторые предпочтения мантикоры. Например, то, что конкретно эта была редкостной сладкоежкой. И вряд ли Вирцио мог часто баловать ее редким северным угощением – слишком уж сложно было его достать. Не думаю, что циркачу это по карману.
Открыв сверток, достала небольшой, размером в сложенный пополам лист бумаги, пласт. Сладкий ягодный аромат с легкой кислинкой наполнил пространство вокруг, вызвав слюну. Что и говорить, клюквенную пастилу я тоже любила.
Мантикора снова облизнулась и сделала маленький шаг в моем направлении. Тихо, но басовито муркнула, желая привлечь внимание к себе. Вся ее напряженная поза словно говорила: “Давай же, не медли, отдай это мне!”
Я невольно хихикнула. Мантикора недовольно и будто бы обиженно фыркнула, но уходить не стала.
– Предлагаю обмен, – сказала я. В голове неожиданно созрел план. – Я тебе угощение, а ты – этот кристалл, – коротко указала на артефакт Вирцио на ее шее.
Мантикора совершенно по-человечески кивнула и сделала еще один маленький шаг. Ламбертон за ее спиной предупреждающе махнул рукой, но я снова покачала головой. Один удар ядовитого хвоста или острых когтей щит выдержит, а дальше сработают артефакты, которыми Итан меня обвесил, словно елку в праздник прихода нового жизненного круга. Если же сейчас в разговор встрянут маги, то последствия могут быть самые непредсказуемыми. Не следовало сейчас мне мешать.
– Тогда… Я положу это сюда, – сказала ей и вышла в круг света.
Стараясь не выпускать из вида хищницу, присела на корточки и опустила сверток на пол, затем выпрямилась и посмотрела на нее. Мантикора медленно приблизилась и замерла на расстоянии вытянутой руки. Хвост она опустила, крылья прижала к спине и всем своим видом показывала, что не причинит мне вреда.
Сердце, что так быстро билось в груди все это время, сейчас словно замерло. Мои руки мелко дрожали, когда я протянула их к кошке, коснулась золотистого меха, оказавшегося удивительно мягким на ощупь. Правой стороны лица коснулось горячее дыхание, и я сглотнула: мантикора повернула голову, чтобы посмотреть на меня.