— Рад, что ты не пустила Пустыню разрастаться по Краю. В Бездне не так много зеленых территорий с достаточным количеством влаги.
А кто бы нам позволил это сделать? Я отдавала себе отчет, что увлекаться, показывая своеволие, все же не следовало. На самом деле я любила тот Край, в котором родилась. С его непроходимыми лесами и туманными болотами… Зачем жить среди голого песка? Но Деус угадал верно. Отсюда открывались нижние ярусы Великой пустыни.
Всякая земля с собственной магией располагалась в нескольких измерениях одновременно. И бесы менее чем за год проделали расселины, через которые посещали Пустыню в иных параллелях. С одним из таких междумирий я соединила подземную зону своего дома.
— В этом нет необходимости, — успокоила я демона. — Пустынники пообещали жить в мире с другими расами Бездны, не ущемляя их условия. Свою Пустыню мы найдем везде.
Я ввела его за руку в логово, которое станет нам второй спальней. Неприступным убежищем, где я еще два года буду ждать нашего малыша. Не все время, конечно, — в те периоды, когда устану быть человеком. Эта беременность развивалась по законам Бездны, и я рассчитывала уложиться в три года.
Логово было небольшой круглой залой с низким потолком, и здесь мужу пришлось наклониться. Ложе занимало ее целиком и стелилось почти вровень с полом. Оно состояло не из песка, но и не из ткани — из материи, на ощупь казавшейся живой и переливавшейся всеми оттенками золотисто-медового.
Я потянула Деуса вниз, и мы погрузились в теплый шелковистый пух, впитавший солнечное тепло и в то же время сплошной, — он не пытался залезть в глаза или в ноздри.
Здесь идеальная комфортная температура. Но мы же существа цивилизованные. После того как обнажимся и насытимся друг другом, все равно захочется во что-нибудь закутаться — а не-песок нам это позволит.
Деус, по-моему, оценил логово. В его глазах заплясали отблески первых костров. И, да, как только я опускалась на колени, мой демон начинал полыхать.
Медленно, растягивая слова еще больше, чем обычно, он прошелестел на чистейшем пустынном:
— Ираа-сса’тир Арахай риишша, хассш-сшаа.
(«Рожден, чтобы превозносить Арахай»)
Но и этого ему показалось мало. А ведь когда он говорил на моем родном наречии, меня вело, как глупую кобру, засмотревшуюся на пунги* заклинателя.
— Ссаа-зша’рии хасш вааар. Ссаа-ссаа, хассш’тир — риишса сс’аар-шшаа ва?
(«С великим счастьем от своей судьбы. Ну где же мои любимые пальчики на ногах?»)
Я трепетала и едва потрескивала, когда он снимал с меня жуткое платье с миллионом крючков. Впрочем, у него такие пальцы, что даже эта процедура превращалась в ублажение.