У меня есть готовые техники для каждого из этих сценариев.
— У меня есть голос, — вдруг говорит он. — Внутри. Который говорит, что все, что я делаю – неправильно. Все не то, не так и не с теми. Он не мой, но звучит как мой. Вы понимаете, о чем я?
Ох, ё-мое.
Я прекрасно его понимаю, потому что мой собственный голос внутри сейчас кричит:
Ты не справишься. Ты даже свои панические атаки не можешь контролировать, а хочешь помогать другим.
Я громко сглатываю и мысленно чертыхаюсь. Он ведь прекрасно все слышит, чувствительный микрофон передает вообще все.
— Понимаю, — отвечаю я. — Расскажите про этот голос. Когда он появляется?
— Он постоянен. Но он становится громче всего, когда я рядом с кем-то, кто мне… интересен.
Он сделал паузу перед последним словом, а это значит, что он его не просто ляпнул, он его подобрал. Не «нравится», не «привлекает», не «хочется», а именно «интересен».
— Как вы думаете, почему он становится громче именно в такие моменты?
— Потому что тогда есть то, что можно потерять, — продолжает мужчина. — А когда есть что терять, голос напоминает, что я все равно все проебу. Простите за мой французский.
— Не извиняйтесь за слова. Здесь нет неправильных слов.
Еще одна фраза из заготовленного сценария.
— Что вы чувствуете, когда слышите этот голос? — спрашиваю я.
— Ничего.
— Ничего?
— Пустоту. Как будто меня нет. Как будто есть только мысли, а тела нет.
Я делаю пометку в блокноте. Пишу слово «деперсонализация» и рядом ставлю знак вопроса. Обвожу его несколько раз.
— А сейчас? Вы чувствуете свое тело?
Повисает длинная пауза. Я максимально прислушиваюсь и смотрю на клавиатуру ноутбука. Слышу потрескивающие звуки, словно он потирает пальцами свой щетинистый подбородок.
— Да.
— Что именно вы чувствуете?
— Я сижу на стуле и моя спина прямая. Пальцы левой руки сжаты в кулак, а правая рука лежит на столе. И мне хочется ее убрать, но я не убираю ее.
— Почему?
— Потому что вы спросили о моих чувствах. И теперь, если я уберу ее, это будет выглядеть как реакция на ваш вопрос.
Я улыбаюсь.
— Здесь нечего анализировать, — говорю я. — Вы можете убрать руку или оставить. Это не тест.
— Все тест, — спокойно произносит он.
— Для кого?
— Для вас. Вы «смотрите» на меня через мой голос. Слушаете, как я дышу, как делаю паузы, как меняю интонацию. И делаете свои выводы. Так же, как я делаю выводы по вашим вопросам. Мы оба играем.
— Это не игра. Это терапия.
— А в чем разница?
В терапии действительно есть элемент игры: система правил, ролей и границ. Я – специалист. Он – пациент. Мы оба знаем свои партии.