Я хочу его.
И ненавижу себя за это.
Он ведь был здесь! Я чувствовала его дыхание, его пальцы, его твердость, его язык.
Или нет?!
Я не хочу об этом сейчас думать.
Алиса, месяц назад
Я включаю запись ровно в 20:00.
На практике психологического факультета я должна вести анонимные онлайн-сессии для студентов.
Мы работаем без видео, только голос и чат. Все строго по инструкции: созвон не больше сорока минут, никаких личных вопросов, никаких своих историй. Студенты выбирают анонимность, практиканты получают обезличенные аккаунты.
Я должна быть профессионалом. Но на деле я обычная третьекурсница, которая раз в месяц ездит в районную поликлинику за рецептом на антидепрессанты.
Сегодня мой первый сеанс самостоятельного ведения.
В левом углу экрана ноутбука открыта анкета Пациента №17.
Мужчина, 23 года. Запрос: «Трудности с идентичностью, тревожность, нарушение сна». Остальное пусто. Ни диагнозов, ни направления, ни истории обращений.
В правом углу светится поле чата, в которое прилетает системное сообщение:
«Соединение установлено. Аудио-сессия активна».
Я делаю вдох, проверяю микрофон на наушниках.
— Здравствуйте. Меня зовут Алиса. Я ваш практикант-психолог на ближайшие сессии. Сегодня мы просто познакомимся. Вы можете рассказать ровно столько, сколько сочтете нужным.
Я действую по стандартному сценарию. Я произношу все без запинки, потому что репетировала свою речь перед зеркалом раз двенадцать. Нас учили, что голос должен быть ниже обычного, потому что глубокий тембр успокаивает, а высокий нервирует.
Проходит пять секунд и динамик оживает.
— Добрый вечер.
Я слышу в ответ всего два слова, но улавливаю между ними короткую заминку, словно мужчина пробует слова на вкус.
У него низкий голос, но не которым актеры изображают «злодея». Он с легкой хрипотцой и вибрацией, которую я чувствую не ушами, а грудной клеткой. Будто он говорит не в микрофон, а прямо в меня.
— Спасибо, что подключились, — я немного нервничаю. — Как мне к вам обращаться? Система дает только номер, но если вы хотите выбрать псевдоним…
— Нет. Номер подойдет.
Он больше не запинается.
— Хорошо, — я киваю, хотя он не видит этого. — Пациент №17, расскажите, что привело вас сюда? Что с вами происходит?
— Вы уверены, что хотите это услышать?
Странный, конечно, вопрос. Я для этого здесь и сижу. Или он проверяет, сбегу ли я, если он расскажет что-то действительно тяжелое?!
— Я здесь, чтобы слушать. Это моя роль.
— Роль, — повторяет он с легкой усмешкой. — Хорошо. Роль так роль.
Он замолкает. Я жду. В моей голове проносятся варианты: сейчас он начнет исповедоваться в депрессии, расскажет о родителях, о чувстве пустоты, о том, что не знает, куда двигаться.