– Да! – кричит в телефон Ярослав. – Именно сегодня! И срочно! Скоро будем. Я заплачу любые деньги.
Кажется, я влипла по полной.
И тут у меня возникает резонный вопрос: а зачем Охотникову вообще всё это нужно?
– Распишите нас! Срочно! – горланит Охотников на весь кабинет, где заседает сонная регистраторша.
– Да, конечно, – устало отвечает та, берет документы и просит идти за ней.
Семь утра! Семь, мать мою женщину, утра! Он совсем, что ли, с тополя рухнул. И сколько же он заплатил за такую срочность?
– Может, все-таки подготовимся там… – мямлю неуверенно.
Пытаюсь отстать, но Ярослав тащит меня за руку. Крепко сжимает, так, что вообще без вариантов.
– Некогда! – раздраженно отвечает. – У меня еще презентация сегодня. Подробный план по тому, как развить вашу скудную фирму.
Обидно, вообще-то, такое слышать. Хорошая у нас фирма. Если бы не такие вот корпорации, которые не дают нормально развиваться…
Зажигается свет в церемониальном зале. Ведущая регистрации все также сонно идет к своему столу. И тут я понимаю, что, кажется, шутка затянулась.
– Ладно, Ярослав Леонидович, ваша взяла, – нервно посмеиваюсь. – Признаюсь, была не права, прощу прощение и всё такое, – замирает и смотрит на меня этими своими черными глазищами. – В общем, давайте уже пойдем отсюда.
– Ну, вот как распишут, так и пойдем, – пожимает удивленно плечами.
– Так вы серьезно? – вскрикиваю на все помещение. – Вы вообще нормальный? Да кто так поступает? Да и не о такой свадьбе я мечтала!
И тут меня немного накрывает. Слезы подступают от обиды. А как же платье, и вот эти вот выкупы невесты. Да моя семья столько конкурсов наготовила на выкуп. И что теперь? Ничего не будет?
Всхлипываю, смачно шмыгнув носом.
– Я, по-твоему, изверг, что ли? – хмурится в ответ. – Конечно, я все понимаю.
Поглядывает на часы. А потом на дверь, которая с треском раскрывается, и в зал влетает его помощница. Женщина лет тридцати, с огромным плюсом и очень злобным, невыспавшимся взглядом. А в руках у нее портплед.
– Ну, знаете ли, Ярослав Леонидович… – рычит, запыхавшись, она. – Это уже слишком. Да вы хотя бы представляете, на что я пошла ради этого?
Кидает в начальника своего портпледом. Потом замечает меня и с любопытством рассматривает.
– Сочувствую, милочка, – в итоге произносит помощница.
Ярослав передает мне портплед, и я вот вообще не понимаю, какого черта тут творится.
Смотрю удивленно.
– Платье, – поясняет Охотников. – Белое, все, как положено.
И вот мне бы надо, конечно, бежать или уповать на конституции нашей страны, но черт меня дергает, и я радостно улыбаюсь.