Посмотрел на часы.
– Черт, опаздываю.
Телефон уже разрывался от входящих звонков:
– Марат Артурович, – затараторил мой секретарь, стоило только нажать на кнопку приема звонка, – напоминаю, на три назначена встреча с новым дизайнером. Успеваете или переносим?
– Успеваю, – еще раз сверившись с часами, оповестил я помощника, – буду через десять минут.
Хотя все внутри подмывало перенести чертову встречу. Но новый дизайнер – молодая пассия моего бывшего делового партнера. А Федору Абрамовичу в этом городе отказывать никто не привык.
Хотя, если эта самая пассия окажется совсем никудышным дизайнером – обоих пошлю к чертовой матери. Не хватало мне еще проект нового ТЦ зарубить на корню.
ГЛАВА 3
МАША
– Не время тебе пока знать, кто отец твой дочери, – строго сказал мне бабушка, сверкая ясными, чистыми как небо, глазами.
Скрипучий голос расходился по двору, отседая эхом в сугробах. Я поерзала на холодной скамеечке, чувствуя, как ноги застыли в старых ботинках, и сильнее поджала их под себя.
Варежки не согревали ледяные пальцы, а мороз трещал так, что даже воздух звенел.
– Бабушка, я к вам два часа на автобусе ехала, – начала острожно шевеля руками, чтобы их хоть как-то согреть, – а потом еще полчаса на пороге стояла, пока очереди своей дождалась! Все говорят, что вы все про всех знаете, всем помогаете. А мне?… Мне, выходит, помочь не хотите?
Я хлюпнула носом и растерянно посмотрела по сторонам. Вокруг старого, перекошенного дома старушки, деревянный забор с шапками сугробов на пиках, голые ветки кустов, покрытые инеем, давно потерявшая краску скамейка.
На ней я сидела, стараясь унять дрожь то ли от холода, то ли от крепкой обиды.
– Не в желании дело, – сурово обрубила старушка, поджав и без того узкие губы в морщинках, – торопишь ты судьбу, девонька. А она торопиться не любит.
Я потупила взгляд, уткнувшись в черные трещины на обледенелых досках крыльца.
– Баб Нюр, – шмыгнула носом, а обида уже скрутила мне грудь, – вы моя последняя надежда была. У меня дочка. Взрослая уже. Целых пять лет. А мой бывший… – голос дрогнул, и я украдкой смахнула слезу, – он ей прямо в глаза сказал, что не отец ей. Что я ее нагуляла! Нагуляла! А он у меня вообще единственный был… Со школы же вместе. Мы развелись, а Шурку в саду теперь безотцовщиной дразнят. А я… я просто знать правду хочу. Как же так вышло? И если бы вы помогли ее настоящего папу найти, он, может, захотел бы увидеть ее?… Подружиться?…
Бабушка в ответ только вздохнула, но так – будто на ее крепких плечах лежала вся тяжесть мира. Может быть, так и было? Всевидящая все-таки.