Я расхохотался, и звук, срезонировав в стерильном кабинете врача, оттолкнулся от стен, осев глухим эхом.
– Система?! Вы прикрываете свои ошибки системой?! Я потерял ребенка, которого даже ни разу не видел. А теперь оказывается, что этот ребенок даже не был моим.
– Пожалуйста, Марат Артурович, успокойтесь… Я уверен, что…
– Заткнитесь! – Я рванул к выходу, и остановился уже у самой двери: – У вашей клиники большие проблемы. Это единственное, в чем вы можете быть сегодня уверены.
Распахнул дверь, но в спину донесся голос врача:
– Это еще не все, Марат Артурович…
– Что еще?!
– Ваши образцы…
– Вы должны их уничтожить. Немедленно. Мы с женой давно развелись, и больше я иметь детей не планирую.
– Да, да… Несомненно. Но, боюсь… это невозможно… – на последнем слове его голос просел до сиплого дрожащего шепота.
Я замер. Сжал ручку двери. Медленно выдохнул и обернулся.
– Вы хотите сказать, что использовали мой материал? Какая-то посторонняя девица беременна сейчас от меня?
Я больше не повышал голос. Нет. Но мой ледяной тон и пристальный взгляд пугали Соловьева не меньше.
– Беременна? – Он шумно сглотнул. – Нет, нет. Что вы. Сейчас от вас не беременна никакая девица…
И, не успело мое сердце вновь облегченно забиться, как доктор продолжил:
– Ребеночка она уже выносила. И родила. Еще пять лет назад.
ГЛАВА 2
МАРАТ
– Ребеночка она уже выносила. И родила. Еще пять лет назад.
– Вы шутите?
Не зная, куда спрятать свой взгляд, доктор прочистил горло мелким покашливанием, и начал делать вид, что усердно перебирает бумаги на рабочем столе.
– Марат Артурович, какие тут шутки… – бормотал параллельно, – в системе есть данные… Я бы не стал так шутить…
Два больших шага, и я вновь навис над столом, обдавая врача горячим дыханием, словно огнем.
– Не-мед-лен-но, – зарычал, не сдержавшись, – имя.
Бумаги выпали из рук Соловьева, и укрыли пол кабинета как пожухлая листва поздней осенью.
Вновь нервно надвинув очки на свой крупный нос, он проблеял:
– Да, да. Конечно, конечно. Вся информация… будет.
– Она нужна мне СЕЙЧАС.
– Вы поймите, Марат Артурович, я бы с радостью, – попытался замаскировать он нервозность смешком, – но система… Мы не храним такие данные в базе, это же полностью конфиденциально. К такой информации не может быть доступа у рядового сотрудника. Но мы поднимем архив! Сами понимаете, пять лет прошло… – видя мой осатаневший взгляд, Соловьев вскинул руки, – мы вам все предоставим! Клянусь! На… следующей неделе… – сдался доктор, внимательно смотря мне в глаза. – Или… з-завтра?…
– И это крайний срок, – скрипя зубами, согласился я на последнее его предложение. – Иначе…