На сим кабинет я все же покидаю.
До слуха доносится неясное бульканье, не то смех, не то рев. Отмахиваюсь.
Зря всё-таки притопала… с адекватным мужиком вышла накладка.
АЛЕКСАНДР
– О, боже, что это было? – ржет Милка, держась за живот и сгибаясь пополам.
– Чудо в перьях, – характеризую городскую сумасшедшую, застегивая ремешок часов на запястье.
Это ж надо было встрять в такую нелепую ситуацию. Еще и полную двусмысленностей. И ведь ничто не предвещало попадалова.
Но, как говорится, звезды сошлись.
Трифанова забежала ко мне после работы – заранее договаривались – и занесла документы одной своей знакомой. Или знакомой своей знакомой, я особо не вникал. Ее неиссякаемое желание помогать всем вокруг давно стало притчей во языцех.
Этот раз не был исключением.
Поздоровались. Обсудили вопрос «бедной» девочки, которая якобы бездумно подписала брачный договор и не знала, что в случае развода раньше, чем через пять лет со дня брака, она должна будет вернуть мужу все драгоценности, которые тот ей подарил. А подарил мужик немало, как я понял. Лямов на десять или около. И теперь, узнав нюансы, молодая супруга «одумалась» и решила всё отыграть назад, но муж уже закусил удила…
Я обещал глянуть контракт и поделиться мыслями, хотя по чесноку юную хитрозадую девицу совсем не жалел. В девятнадцать за пятидесятисемилетнего плейбоя она явно выходила не по любви.
Дальше переключились на обсуждение дел Пашки. Тут я вспомнил, что брательник просил передать Милке крепкие объятия при встрече. Трифанова чем-то там по учебе мелкому сильно помогла – тот аж пищал от счастья. Ну и подошел, чтоб шуточно троюродную сестрицу обнять.
А эта красотка, модница неугомонная, снова в свои сапожищи на шпильках вырядилась. Пока болтали, с них снег растаял и в лужицу у ног натек. Ну Мила и оступилась.
Стала заваливаться на стол. Я ее ловить…
Не очень удачно.
Вернее, пипец, как неудачно.
Оба спикировали на стол. При этом я еще умудрился ремешком наручных часов зацепить подол ее нового вязаного платья-лапши. Да так основательно, что дерни рукой, чтоб освободиться – порву плетение нахрен и оставлю приличную дырень на видном месте.
Мало этого, еще и крестик у меня из-под рубашки выскользнул и за Милкину сережку в виде колечек-висюлек зацепился. Провалился в одно из них.
И в этот момент, когда мы, запутанные и ржуще-ворчащие, пытались распутаться, заявилась Антипенко. Со своим громким «фи» и богатым воображением.
– То, что чудо, Саш, согласна. А перьев я у нее не увидела, – продолжает потешаться сестра. – Очень даже миленькая девушка.