И вроде как бояться мне нечего, но все мы люди умные. Знаем: куча законов в нашей стране легко двояко трактуется, а в суде зачастую побеждает не тот, кто прав, а тот, у кого руки длиннее и много всего в загашнике припрятано: связей, власти, денег, друзей при власти и непременно хитрая жопа голова в наличии.
Поднявшись на третий этаж, окончательно расстегиваю шубу – очень уж жарко – и обозреваю коридоры, уходящие влево и вправо.
«Пожалуй, двину туда», – ступаю в тот, куда ведет интуиция. И угадываю.
– Ага, тридцать первый, тридцать второй… всё правильно, сюда. Мне тридцать пятый нужен, – бубню под нос, продвигаясь дальше и дальше и удивляясь, что кругом тишина и никого нет.
Понятно, рабочий день у большинства давно закончился – восьмой час вечера на дворе, – но неужели в этом здании только нужный мне адвокат так долго трудится?
Хотя, без разницы, даже если он один за всех трудоголик. Мне главное – его застать. А секретарь сказала, что он свободен бывает только в это время.
Дойдя до кабинета с нужной цифрой, вчитываюсь в серебристую табличку на стене справа. Убеждаюсь, что всегда занятой и вечно неуловимый А.А. Звягинцев принимает именно здесь, и коротко стучусь.
Ответ разбираю плохо. Непонятное бу-бу-бу и никакой конкретики, потому на свой страх и риск все же решаю, что это было: «Войдите», и смело толкаю дверь.
Женщина в задранном платье, распластанная по столу – первое, что бросается в глаза. Второе – широкая спина мужика, нависающего над ней.
– Саша, дьявол криворукий, я больше не могу ждать, суй скорее, – бьет по перепонкам женский нетерпеливый голос.
– Черт подери, Мила! Не видишь я стараюсь, но он не лезет! – рычит мужской.
– Да вы охренели, товарищи! – вплетаю в диалог свой третий.
ОКСАНА
Возня на столе мгновенно затихает, будто невидимый колдун, взмахивает волшебной палочкой и примораживает двоих оголодавших, превращая их в камень. Кабинет заполняет настороженная тишина и тихое гудение кулеров системного блока.
И нарушается моим тихим, практически беззвучным фырканьем.
Это ж насколько у обоих подгорало, как было невтерпёж, что даже дверь запереть не озаботились?
Бесстыжие, фу! На миг аж зависть берет. Какая страсть! Какой кураж!
Но лишь на миг… с половиночкой.
Дальше царапает недоумение.
Разлепляться они собираются? Расходиться, как нашкодившие коты, в стороны, стыдливо отводить глаза, извиняться?
И-и-и???
Но проходит секунда.
Вторая.
Горе-любовники так и не двигаются. А я так и стою на пороге. Пыхчу – жарко в шубе – и сама не знаю, чего жду.
Хотя нет, знаю. Жду, что в моей сумке каким-то чудом материализуется банка с горячим молочным супом, можно даже без лапши, которая спасет ситуацию. Она-то уж точно поможет, я проверяла. И Казаков, если что, подтвердит. Точнее, его обваренная пятая точка.