Ту самую…
Киру.
Она идет нам навстречу под руку с мужчиной.
Если бы это случилось раньше – год назад, – у меня, возможно, сбилось бы дыхание.
Сердце заколотилось бы, ладони вспотели, а внутри поднялась бы старая, липкая боль.
Но сейчас…
Она тоже меня замечает. Я вижу, как ее шаг замедляется, как она сначала смотрит вслед
Мирону, который уже почти заходит в магазин, потом – на Алису у него на плечах.
Мужчина рядом с ней наклоняется к ней, что-то тихо спрашивает. Она кивает, сжимает
его руку – жест теплый, с любовью.
Она останавливается рядом со мной.
– Здравствуй, Ева, – говорит она, чуть неуверенно.
– Здравствуй.
Я смотрю на нее прямо.
– Я… – она запинается, потом выдыхает. – Я давно хотела с тобой поговорить. Если ты
не против.
Я молчу секунду. Потом киваю.
– Можем поговорить.
Мужчина рядом с ней слегка кивает нам и отступает на шаг, но остается рядом. Он
держится спокойно, уверенно, так, словно они очень близки.
– Это мой муж, Андрей.
Он протягивает руку.
– Очень приятно, – говорит он.
– Взаимно, – отвечаю я и пожимаю руку.
– Я видела вашу дочку сейчас мельком, – говорит она тихо. – Очень красивая.
– Спасибо, – отвечаю я.
Повисает пауза.
– Ева, – наконец говорит Кира. – Я хочу извиниться.
Прямо. Без обходных слов.
– За тот благотворительный вечер и за нашу показную встречу возле дома твоих
родителей, которая была нужна для твоей безопасности. Извини, что тебе пришлось
через это пройти.
– Я видела в новостях, что ты просто участвовала в этом деле, поэтому у меня нет
претензий, – сухо говорю я.
– Да, я согласилась на это. Я понимала, что для тебя это будет выглядеть именно так,
и я знала, что тебе будет больно, вот за это я хочу извиниться.
Она делает вдох.
– Между мной и Мироном никогда ничего не было. Ни тогда, ни до, ни после. У нас была
договоренность, работа и риск. Мы помогали следствию. Это был единственный способ
подобраться достаточно близко, и все, что я тогда тебе сказала – это было сделано
показательно.
Пауза.
– Я тогда уже была с Андреем, – продолжает она и на секунду смотрит на мужа. – Мы
просто… не могли сказать правду. Никому.
Андрей кладет руку ей на плечо.