Она имеет право на любую злость, которая у нее есть.
– Ты сегодня остаешься? – спрашивает она вечером.
Это не приглашение. Это скорее констатация: «Если останешься – я не выгоню, но и рада
не буду».
– Если ты не против.
– Я справлюсь и сама, – говорит она, и это звучит как напоминание.
– Я знаю, – отвечаю я. – Ты справляешься со всем одна. Я здесь не потому, что ты не
справляешься.
– А почему?
Вопрос застает меня врасплох. Она редко спрашивает прямо.
– Потому что я хочу быть здесь. Потому что это мое место. Я не знаю, вернется ли
доверие вообще, – говорю я, глядя ей в глаза. – Но я здесь.
Она молчит, потом отворачивается.
– Ты всегда так уверенно говоришь.
– Это не уверенность, это отсутствие альтернатив, Ев.
На следующий день она предлагает съездить в домик.
– Зачем? – спрашиваю я, и голос звучит сипло.
– Хочу проветриться. И Алисе полезно. Если ты занят…
– Я не занят.
Она кивает, и я начинаю собираться.
Мы едем втроем. Ева на переднем сиденье, Алиса в автокресле сзади. Я веду машину
медленно, осторожно, словно везу хрусталь. И это правда так: два самых хрупких
существа в моей жизни сейчас у меня в машине, и я боюсь даже чихнуть.
Ева молчит всю дорогу. Не включает музыку, не смотрит в телефон. Смотрит в окно, и я
вижу в отражении стекла, как она кусает губу. Она думает о чем-то, что я не могу
прочитать. И это меня пугает больше, чем если бы она кричала.
Дом встречает нас запахом воспоминаний. Я открываю окна, пока Ева укладывает Алису в
переноску. Дочь не спит – вертит головой, рассматривает новые тени на стенах. В ней
вообще много от Евы: та же сосредоточенность, то же упрямство, когда она не хочет
засыпать.
Я занимаюсь бытом. Включаю отопление, проверяю, есть ли горячая вода. Делаю это
автоматически, потому что если я остановлюсь, то начну думать о том, что здесь все
было по-другому. Здесь я готовился ко лжи, которая должна была ее защитить.
Вечером Алиса засыпает быстро – новая обстановка утомила. Мы остаемся на кухне
вдвоем. Я сварил кофе, хотя не уверен, что Ева будет пить. Она смотрит на кружку,
потом на меня.
– Ты помнишь, как мы здесь сидели? – спрашивает она.