– Ошибся Мирон, – его голос становится холоднее, – когда решил, что можно просто так
задеть хороших людей и ничего ему за это не будет.
Я чувствую, как внутри все сжимается.
– Послушайте, – говорю я тише. – Я не имею отношения к его делам. И никогда не имела.
– Но вы – его слабое место.
Он делает шаг ближе, и я машинально накрываю ладонью живот.
– Не подходите ко мне, – говорю я.
– Вам стоит передать ему, что прятаться бессмысленно.
– Я с ним не общаюсь, – голос дрожит, но я держусь. – И не собираюсь.
– Тогда, возможно, он быстрее объявится сам, – мужчина наклоняется чуть ближе. –
Когда поймет, что вы в опасности…
– Отойди от нее.
Голос за спиной – твердый. Низкий. Он не просит – приказывает.
Я оборачиваюсь.
В поле моего зрения появляется еще один мужчина, и его взгляд направлен прямо на
первого незнакомца.
– Не стоит угрожать женщине.
– Я просто разговариваю.
– Ты стоишь слишком близко. Отойди от нее.
Они смотрят друг на друга несколько секунд. Мне кажется, время растягивается, и
только потом тот первый усмехается.
– Передай Мирону, – говорит он, отступая, – что море – плохое место для укрытия.
И уходит.
Я стою, не двигаясь. Сердце колотится. Руки холодные.
Что это только что было?
– Вы в порядке? – мужчина поворачивается ко мне.
– Да… – я делаю вдох. – Спасибо вам.
– Вам лучше вернуться в отель, – говорит он. – И не гулять одной.
– Кто вы? – спрашиваю я.
Он смотрит на меня секунду дольше, чем нужно.
– Просто прохожий. Всего доброго.
Я остаюсь одна, но вдруг понимаю: ощущение слежки никуда не делось. Оно стало четче.
Реальнее.
Мне даже на миг кажется, что за углом местной кофейни, куда мы с Лерой частенько
заглядываем, прячется Мирон.
Но затем я моргаю, и видение пропадает окончательно…
Я держу телефон в руках почти час.
Он лежит в моей ладони с темным экраном, и я так и не решаюсь набрать номер, который
помню наизусть. Я откладываю его в сторону, хожу по номеру туда-сюда, останавливаюсь
у окна, снова возвращаюсь к столу.
И так по кругу.
Я не звонила Мирону полгода.
Не писала. Не искала поводов. Даже когда было особенно плохо – сдерживалась. Потому
что знала: если позволю себе один шаг в его сторону, меня затянет обратно. А я
вообще-то училась жить заново…
Но сегодня что-то треснуло в моей решимости и в моем спокойствии.