«Ничего, такое дело только поможет мне уменьшить недоверие к моим словам», — понимаю я.
Положил я мешки на землю осторожно, вернулся немного назад, привел себя внешне в такое явно взволнованное состояние и побежал к костру прямо, по дороге натурально постанывая и зовя охранника по имени:
— Анис, Анис! Меня барон послал за тобой! Анис, ты где? — и все такое в этом духе, изображая запыхавшегося и взволнованного гонца.
Подбежал к костру и заблажил с новой силой: — Анис! Анис! Барон зовет! Срочно зовут! Прямо бежать надо!
Охранник подобрался ко мне сзади, я его чувствую, но никак не показываю этого, ловко прихватил за шею:
— Тише ты, придурок! Чего так орешь? Что случилось?
Я подпрыгнул с испуга, наверно, очень смешно и, повернувшись к Анису, быстро затараторил:
— Там баронет Пельш упал со скалы и ногу сломал! Кость торчит, белая! Барон сказал взять котел с едой и бежать к нему! Будем носилки делать. Уже делают! Понесем баронета вчетвером. Иначе никак по-другому!
Начав вроде понемногу успокаиваться, я заканчиваю сбивчиво объяснять, как там все страшно случилось.
Лицо последнего охранника перестало быть суровым и стало просто уставшим, заранее понимая все нюансы моего рассказа.
— Кость торчит? — хмыкнул Анис. — Не жилец баронет, не хрен и стараться. Тащить его несколько часов на носилках, это только сюда сначала. Потом еще полдня нести до тропы, где она пошире будет, чтобы две лошади рядом прошли, а носилки между ними можно было пристроить. Затем везти целый день шагом, а он все время стонать будет и кричать от боли. Маковый отвар есть с собой, да только немного его осталось, хватит кость вправить да замотать вокруг ноги деревяшку. Зря ведь все выйдет, если бы около города и лекаря он ногу сломал, тогда еще смысл какой-то был бы. А так только намучается и нас в конец замучает.
Он задумался, внимательно глядя на меня:
— Тебя-то чего послали?
— Я в обморок упал. Когда кость увидел, — нехотя стыдливо признался я.
— Понятно, наврал ты тогда про воина, — презрительно скривился Анис. — Какой из тебя солдат, мягкий ты, как коровье дерьмо! И чего врал тогда про свою службу?
Послушав хвастовство своими кровавыми делами от охранников барона в гостинице, я тоже намекнул, что могу немного с оружием. Но настоящим воином точно не представлялся, не собираясь мешать моим замыслам.
Оно, конечно, понятно, мне с такими матерыми убийцами не сравниться никак, но у меня еще все впереди.
— Не. Правда, не воин я, еще крови боюсь и костей поломанных. Когда они торчат, — стыдливо протянул я, продолжая с высоким художественным вкусом играть самого себя годичной давности примерно.