— Это настоящая корона, как и вмонтированный в нее Лунный камень, — сообщил Ярон, приблизившись почти вплотную. Обхватил меня (себя?) за плечи. Сделал это мягко и аккуратно. — Дело в другом, принцесса: исцелять с помощью этого артефакта может лишь повелительница драконов. После того, как избранник наденет корону ей на голову.
— Что?.. — В моем сердце вновь зародилась надежда. — Выходит, после коронации Леванна получит дар исцеления?
Может быть, Рашель и Иоард сумеют уговорить новую повелительницу помочь Илоне? Шанс очень мал, но он есть. Лишь бы мне успеть сказать об этом Иоарду. Сама я вряд ли сумею поговорить с Леванной, потому что к моменту ее коронации,скорее всего, буду мертва.
— Леванна, увы, исцелять не сможет, — сказал Ярон, разрывая в клочья росток надежды, только-только пробившийся внутри меня. — Корона, как и сам повелитель Лунных драконов, выбрал другую девушку. Мне сложно в такой момент разговаривать с самим собой. Прошу, покажи себя настоящей?
Это было требование или просьба? Впрочем, не важно. Уже ничто было не важно для меня. Я вернула свою обычную внешность, сбросив личину Советника.
— Простите, что выдала себя за вас, Ярон, — произнесла, понимая, что нет мне прощения. — Я не собиралась красть корону, но пыталась спасти жизнь одной замечательной девушке.
— Принцессе Илоне, — подтвердил Ярон.
Так он знал все? С самого начала?!
— Я так виновата… Мой дар проклят. Я…
— Ты самая лучшая, — прервал он поток моих сбивчивых извинений. — Именно такой я тебя себе и представлял, — восхищенно добавил Ярон, окончательно спутав мои мысли. — Моя красавица принцесса. Ты завладела моим сердцем и душой, и я хотел бы вновь просить твоей руки. Но для начала тоже должен попросить прощения. За обман.
О чем это он? Я перестала понимать что-либо…
— Лунные драконы не просто меняют внешность, они меняются телами. Мы тоже своего рода метаморфы. Я был советником Яроном почти на всем протяжении отбора. А однажды воспользовался телом тигрозавра, которого показывали невестам. Прошу прощения за эти вольности.
— Выходит,вы?..
— Михаэль Авертон, — представился он, как будто смущенно. — Тебя это печалит, принцесса?
— Совсем нет, — возразила я. Он всегда называл меня «принцесса», особенно наедине. Никогда не произносил «Илона». — Вот только я никакая не принцесса. Стой!.. То есть это тебя я гладила по шерсти вместо тигрозавра? Вы после этого просто обязаны на мне жениться, повелитель.
— Я как раз собираюсь это сделать, — пообещал он.
Склонился и, одной рукой обнимая за талию, второй коснулся моего лица. Прижался губами к моим губам в полном нежности и страсти поцелуе. Поцелуе правды и любви.