Она сделала шаг вперед, угрожающе выставив вперед нож.
Все, что я смогла,это неловко уклониться в сторону. Ноги переставали слушаться, как и все тело. Голова кружилась, а магическое зрение угасало с каждой секундой. Еще немного, и потеряю сознание.
— Послушай, — предложила прежде, чем случится непоправимое. — Допустим, я умру. Но неужели ты думаешь, что после этого тебя саму не исключат с отбора? Думаешь, Михаэль Авертон возьмет в жены убийцу?
Частично обратившись, Леа схватила мое плечо когтистой птичьей лапой. Крепко сжимая клинок во второй,поднесла его к моему горлу:
— Я все про тебя знаю, — пропела ехидно. — Умирая, метаморф неизбежно принимает истинный облик. Мне останется лишь поднять крик и вызвать стражу. Скажу, что ко мне в комнату забралась незнакомка. Напала и хотела убить. Но я оказалась проворней. Михаэль Авертон сочтет меня героиней. А тебя сожжет на погребальном костре, дрянь!
Я невольно сглотнула.
Да, Леа все разузнала о метаморфах. Теперь ее план перестал казаться бредом. Ни Рашель, ни Иоард не признаются, что отправили меня вместо Илоны. Они скорее объявят принцессу пропавшей. Или придумают еще что-то. И тогда Илона потеряет единственный шанс на исцеление.
Деверь распахнулась неожиданно, снесенная с петель мощнейшим заклинанием. Руки Леа дрогнули, дав мне единственный шанс на спасение. Отклонившись, я одновременно перехватила ладонь оборотницы, сжав ее так, что нож выпал.
— Леванна? — спросили мы с Леа одновременно.
Я — настороженно. Леа — испуганно.
Судя по реакции последней, Леванна не была ее сообщницей, как я предположила сначала. И это хорошая новость. Просто отличная! Как и то, что вслед за Леванной в комнату ворвался Стинки. Малыш быстро сообразил, в чем дело, отбросил нож и, рыча, набросился на Леа.
— Нет!.. — выкрикнула я, останавливая Стинки. — Не убивай ее.
«Но она тебя выдаст, — предупредил малыш. — Эти руны на стенах… Как я мог отпустить тебя в ловушку? Глупый, глупый Стинки…»
«Я сама охотно пошла в ловушку, — напомнила, бочком пробираясь к выходу. Оказавшись в коридоре, набрала полную грудь воздуха, лишенного отравляющего яда магических рун. — Поверила в доброту Леа. Купилась на ее предложение, как последняя дурочка».
Может быть, в принцессе Леа и есть что-то доброе, но оно не распространяется на метаморфов.
«Если оставить ее в живых, она все расскажет, — предупредил Стинки. — Эта гадкая принцесса заслужила смерть. Один укус, Зилла, разреши мне?»
«Нет, — повторила я. Помотала головой, о чем тут же пожалела: все вокруг закружилось сильнее, а дурнота подкатила к горлу. — Мы не будем никого убивать. К тому же, ты забыл еще об одном свидетеле».