Вспоминал ли он в те годы Листян? Редко. Баяр и Дженна не произносили даже имени ее при нем, что Нарана забавляло чрезвычайно. Он им подыгрывал, не понимая, как они, так хорошо его знающие, вообще могли думать о том, что ему есть дело до чужой жены в далеких краях? А за тот жестокий урок он был ей даже благодарен. В ее объятиях он познал самое большое счастье и самое сокрушительное поражение.
То, что он видел в своём видении, совершенно не укладывалось в его разуме. Почему, зачем? Он вовсе не хотел ее. Стоял рядом, касался ее плеча, дышал одним воздухом — и не испытывал совершенно ничего, ни малейшего намёка даже на чувства. Откровение? Потаённое? Ну конечно!
А проклятый мор, растолкавший его, был румян и свеж и пылал любопытством:
— Здоров ты спать, багши. День проспал и почти всю ночь. Ну, что видел? Победы? Торговые договоры? Несметные богатства?
— Бабу, — коротко буркнул Наран, поднимаясь с постели.
— Красивую хоть? — ничуть не удивился бер. — Ты ее того? Победил? Договорился? Обрёл богатства?
— Я ее того, — сумрачно ответил Наран.
— Хорошо было?
— Очень.
Не солгал. Целовать Листян, вдыхать запах, узнать вкус ее страсти было сладко. Ему понравилось.
— Тогда чего морду кривишь? Если хорошо было, то и бери ее себе. Будет она твоим откровением. Женщины, они знаешь, какие? Вот моя Марика… да что бы я без неё делал!
— Боюсь, моей она не будет. Да и не нужно. Глупость это твоё «потаённое».
На лице Ольга отразилось понимание и даже сочувствие. Все он понял, ведь знал Нарана ещё в те древние времена. И кохтэ вдруг разозлился.
— Нет, я ее не хочу и вовсе о ней не думаю, — отрезал он, догадываясь, что делает только хуже. — Не спрашивай.
— Не буду, — кротко согласился Ольг, пряча улыбку. — Голоден? Сегодня пир — можно?
— Можно, — Наран прислушался к себе и ощутил зверский голод. — Нужно. Ты, кстати, бумаги подписал?
— Ещё вчера, пока ты изволил почивать.
На пиру Наран напился — с Ольгом по-другому было просто нельзя. Шумный, веселый, очень умный, он был прекрасным собеседником и не менее чудесным собутыльником. Впервые за много лет Наран позволил себе расслабиться, снять маску и просто радоваться жизни. Медовуха, пиво и горы мяса. Все просто. А от предложенных женщин посол отказался: не до них. Отмахнулся от насмешливого взгляда Бера и налил себе ещё пива. Нечего тут…
— Вставай, кохтэ, вставай. Открывай светлы очи скорее. Беда у нас.
В голосе Ольга было столько неподдельной тревоги, что Наран вскочил с постели мгновенно.
— Что стряслось?
— Человек мой примчался. Боярина Вольского убили. Лисяна Матвеевна в темнице, судить ее будут! Говорят, она мужа заколола. Кинжалом.