Растолкав воющих домочадцев, она ворвалась в комнатку и застыла в ужасе. Муж сидел за столом, уронив голову на грудь, а на столе растеклась большая лужа темной крови.
— Лекаря! — вскрикнула женщина, подлетая к мужу и пытаясь уловить его дыхание. — Ну, что встали? Лекаря зовите!
Поймала зачем-то безжизненную ледяную руку, подхватила лохматую голову, откидывая ее с груди и с ужасом уставилась на окровавленную грудь. В том месте, где у людей бьется сердце, была рана навроде как от кинжала.
— Князя зовите, — прохрипела Лисяна, отпуская голову покойного (однозначно) мужа и резво отпрыгивая в сторону. Голова, нелепо мотнувшись, снова упала на грудь. Мертвые широко открытые глаза с укоризною взглянули на Лисяну.
У нее закружилась голова, затошнило. В обморок бы упасть, да она никогда этого не умела. И даже слез не было, хотя она абсолютно точно теперь поняла: как раньше уже не будет никогда.
— Ничего не трогать до прихода князя, — прохрипела она. Почему-то ей показалось это крайне важным. — Кто заходил? Бумаги…
Бумаги были пропитаны кровью. Чернила расплылись, конечно. Прочитать написанное можно было с немалым трудом. Впрочем, Лисяна и так знала, что там: счета, письма от сыновей и… да. Договор о военной поддержке, привезенный Нараном. Одна из копий. Ее Лисяна все же выдернула из кипы бумаг и внимательно взгляделась. Какие-то пометки делал Матвей. Разглядеть было возможно.
Князь с малой дружиной прибыли быстро. До его прихода Лисяна всех домочадцев собрала в столовой и учинила допрос: кто нашел, кто чужой в доме был, кто что слышал? По всему выходило, что никто так и не понял, когда случилась беда.
Яромир Кузнец, оглядев сборище, поморщился и велел всех по разным горницам развести и дом обыскать, а сам увел Лисяну в кабинет, где все еще находился Матвей и лично принялся все осматривать, конечно, особое внимание уделяя бумагам.
— Заветная грамота, — с удивлением зачел князь. — Это еще зачем? Закон же есть на то!
Закон Лисяна знала. Все имущество поровну делилось между сыновьями. Замужним дочерям не доставалось ничего. Вдова тоже не имела доли, ее должны были содержать дети, а коли детей не было — то князь. Но Матвей твердо решил, и уже давно, что разделит добро не по закону, а по справедливости. Неждану и Радиму — верфь и корабли, а уж там пусть сами разбираются. Дочерям — по дому деревенскому да по пятьсот золотых колов. А Лисяне с сыном — лавку да торговые договора, а самое главное — княжеский знак.
О грамоте той знали все: и сыны, и дочери, и уж точно знал князь, потому что без его печати такие документы не пишутся. И тем страннее было сейчас его удивление. Забыл, что ли? Немудрено, впрочем.