— Что случилось? – поинтересовался я вкрадчиво.
— Все н-нормально, – пискнула Саша, сжимая мои плечи.
Глаза в глаза, аж кожу начало покалывать, почувствовав аномальный скачок напряжения от ее взгляда.
— Я соскучился, Сахарная…
Взгляд дрожью по телу.
Глава 17
— Я так тебя люблю… Больше, чем себя. Знаешь ведь? – чувствуя, как раздувается грудная клетка. – Просто скажи, кто обидел? – невыносимо было видеть сомнения и муку в ее усталом взгляде. – Сашенька? – с мольбой.
— Артем… Я… – медленно задирая бесформенную толстовку. – Я… – нервный смешок, а в глазах такой бездонный океан невыплаканных слез, что меня моментально утянуло в самую пучину.
— Что ты? Ну что, Саш? – чувствуя, как содрогается всем телом, продолжая раздеваться.
Сглотнув, любимая швырнула дурацкую кофту на тумбочку, оставшись в одном спортивном бюстгальтере, который с трудом удерживал ее заметно раздавшуюся грудь.
Вдох. Выдох. Почувствовал, как балансирую на грани.
Я, словно под гипнозом, стиснул ее бока, одержимо двигаясь горячими ладонями к центру живота. А в голове мысли радиоактивными вспышками. Каждая губительнее предыдущей, медленно пробивая мою броню. Доставая до нутра.
— Саш… – задыхаясь от эмоций, словно от астмы.
Уловив мое абсолютное потрясение, жена прыснула от душащего ее нервного смеха, накрывая ладонями мои дрожащие руки, прижатые к ее животу.
— Это то, о чем я думаю? – содрогнулся от переизбытка ощущений, чувствуя, как простреливает все нервные окончания.
Размотало меня. Разорвало. К херам.
— Смотря, о чем ты думаешь, Апостолов, – разрезал пространство ее тихий ласковый голос. – Может о том, что я слишком увлеклась, заедая стресс?
— На стрессе ты ни черта не ешь, родная…
В прошлый раз чувствовал ведь, что «что-то не так», когда она просила быть поаккуратнее в сексе, типа «живот потягивает перед красными днями».
Ну-ну. Уже тогда я как одержимый насасывал Сашкину грудь. Всегда такая аккуратненькая, она вдруг увеличилась на пол размера, и я никак не мог ей насытиться, будто обезумев.
— Сколько недель? – сдавленно, хрипло: я был так потрясен, что, казалось, меня вот-вот разорвет на куски.
— Почти двадцать, – продолжая судорожно сжимать мои руки на животе, внезапно Саша изменилась в лице.
— Что такое? – в растерянности я даже не дышал.
— Ты чувствуешь? – взволнованным шепотом.
— Что?
— Артем, он пошевелился.
Провал. Показалось, я несусь в бесконечную бездну…
— Он первый раз дал о себе знать, – выдохнула она со свистом. – Сперва, когда я к тебе вошла… Подумала, что мне показалось, а сейчас – еще раз. Да так настойчиво, так смело… – издавая какой-то сдавленный звук-всхлип горлом.