Нам с сестрой оставалось надеяться, что до отлёта мы успеем поднять ещё [уровней]. Мне сейчас сорок три года, и [уровень] тридцать восьмой. Два полновесных [уровня] до сорокового вполне по силам набрать за оставшееся время до отлёта. Вот только практически половина [маны] и вся [выносливость] уходит на отращивание пальца. И это адски больно. Восстановление происходило слоями, за неделю получается отрастить не больше пяти миллиметров. И каждый раз словно обжигает мозг раскалённым прутком.
Изулиса, когда очередной ящик был нагружен кристаллами, перед отлётом пожелала нам удачи и попросила внимательно наблюдать за скверным лесом. И добавила, что следующий её прилёт, осенью — станет последним. Она улетит и будет ждать на специальном острове. А ещё мама пообещала показать нам, как развоплощается из облика ящеролюда в свою нормальную форму.
Осень. Близился день нашего сорок четвёртого нарождения. Мы с сестрой отдыхали после очередного пребывания у скверного леса. Мы многого добились за прошедшие полгода с инцидента в дворфийском городе, сестре осталось полтора [уровня] до сорокового, а мне — чуть больше половины. И я сильно продвинулся в самолечении: оно теперь восьмого [уровня], а в пальце не хватает лишь крайней фаланги. Через два месяца я его отращу обратно. Ещё я выяснил принцип работы самолечения, связанный с откачкой [жизни] из животных. Обычного кабанчика или оленя я осушаю за двадцать секунд, невзирая на количество его [жизней]: сто или двести. Но эту теорию нельзя подтвердить на крупном животном, так как все высокие грейды в нашем лесу вымерли в белёсых шариках мясорубки сразу после инцидента с тем огромным медведем. Его я выкачивал минуту, или даже больше.
А недавно прилетела тётя, чтобы в последний раз забить ящик кристаллами маны.
— Настало время утолить толику вашего любопытства, — сказала Изулиса, закончив приготовления к отлёту.
— Ответьте, дети мои, — заговорила Ликура, стоя рядом с нами. — Сколько [очков навыков] вы имеете, и на каком [уровне] ваш [навык] картографии. Сможете увеличить до пятого [уровня]?
— Он второго [уровня]. У меня два свободных [очка], — грустно ответила сестра.
— У меня первого. И три [очка], — я придал голосу как можно больше трагизма. Не знаю, зачем им понадобился этот [навык], но лучше не говорить, что он у меня десятого [уровня].
— Не отчаивайтесь, дети мои. Мы дождёмся вашего дня нарождения.
— Мам, а почему ты спросила про… — сестра начала говорить да резко замолкла, уткнувшись в одну точку.
Внимание, вы прожили ещё один год