…
Из коридора сделал несколько звонков. Удобно, когда можно говорить в милость смело. Если голос направлен в ладонь — никто из окружающих его не слышит.
— Шакал, к вагон-ресторану хлыщ прошел в шляпе. Он ваша цель. Поить, кормить, пылинки сдувать, но из ресторана не выпускать. До входа в тоннель он не должен покинуть свое место. Да, это важно, это помощник главной угрозы общаку. Изюма и Пихто беру на себя.
— Здорово бандиты, — процедил я, вваливаясь в купе, — От вольных столичных пацанов привет.
— Ты кто такой? — ощетинились урки.
— Скотина, фторитет из западных. Шкилет просил за вами приглядеть. Так что айда по маленькой и в сатранг под интерес.
Намахнул рюмку коньяка, занюхал рукавом. Вытащил пачку папирос. Пора к культурным мероприятиям приобщаться.
Изюм играл мастерски. Точнее играл на уровне гроссмейстера детского сада. Мастерски в его руках исчезали фигуры, меняли цвет, клетки. Ладьи превращались в коней, король внезапно оказывался на другом конце доски. Уследить было невозможно.
Второй бандит не отвлекался и не разговаривал. Поигрывал финкой, ухмылялся и не сводил глаз с моих рук. Я специально старался не смотреть у угол, где виднелись чемоданы, прикрытые тряпками. От таких взглядов Дед Пихто вздрагивал, начинал нервничать и скрежетать железными зубами.
Проиграв семь рублей мне надоело.
Отдал короткую команду «Спи», после чего бандиты молча уткнулись в стол и захрапели. Легко прошло, горло даже не дернуло. Судя по прошлому — спать будут не меньше пары часов.
Осмотрел собственно предметы всей суеты. Один чемодан тяжелый и пухлый. Темно-зеленые слезы без счета. Тысячи три навскидку. Второй поскромнее, полегче. Розовые слезы — значит третьей ступени. Пара сотен всего. Уложены аккуратно, тряпочками обернуты. Опись прилагается. Серьезный капитал.
Собрал холодное оружие. Хорошую коллекцию ножей. Им она больше не понадобится.
Прирезать можно этих аккуратно. Шакалы же, за которыми никто не заплачет. А Митрофан трупы уберет. С другой стороны, если можно не резать, то резать не надо. А если с третьей посмотреть —
…
— Боря, мне это не нравится. Сваты пришли, у вас товар — у нас купец. А купец мелкий, неказистый. Пацан совсем. С чего ты взял, что он богат? Вижу же, что он жадина. Вон пуговицы на костюме не золотые, а крашеные. Штиблеты стоптанные, пальцы погрызенные. Чего он краснеет и двух слов связать не может.
— Не понимаешь, сестра, своего счастья. — выдал я, — Это не жадность, а разумная экономия. Он из такого племени — сам без штанов ходить будет, а его женщина в золоте. Ну ка я сам с ним поговорю.