Ник был прав. После этого её не просто выгонят, но бросят в темницу. Даже директор не сможет её защитить.
Я стиснул зубы. Сжал кулаки. Думай, Антон, думай! Нельзя допустить, чтобы меня посадили за решётку, а Елена стала козлом отпущения. Это неправильно. От этого зависят не только наши судьбы, но и будущее всего мира.
— Следы Лаписского Цветочника были обнаружены именно в комнате Савина, — холодно добавил Абеляр.
— Я навещаю его время от времени, — ответила Елена.
Абеляр снова что-то добавил, вмешался Брэли. Я не слушал. Не обращая внимания на их разговоры и споры, я опустил голову и погрузился в размышления. Кто мог отравить Адель? Зачем?
На первый взгляд отравитель разыграл идеальную партию. Загнал меня в тупик. В то же время у меня было преимущество, о котором ни он, ни кто-либо другой в этом мире не имел ни малейшего представления. Я был родом из другого мира и знал, как на самом деле должна развиваться история «Сказания о Храбрых Душах».
Сперва эта информация могла показаться бесполезной: в игре ведь не было никакого отравления. Но именно поэтому она и была настолько важной.
Если в изначальной истории Адель никто не травил, то почему её решили отравить сейчас? Что изменилось?
Я.
В этой временной линии был я, Антон Савин. Адель отравили для того, чтобы меня подставить.
Кому и зачем понадобилось от меня избавиться? Мои губы исказила нервная улыбка. Вариантов было СЛИШКОМ много. Никто не любит злодеев. Список моих недоброжелателей был огромен, как советская энциклопедия. Самое неприятное, что наиболее вероятные подозреваемые с точки зрения всех остальных — а именно мои одноклассники, которые тоже могли получить доступ к Лаписскому Цветочнику, — были невиновны. Я знал этих людей настолько, насколько можно было знать игровых персонажей, в компании которых провёл пару сотен часов. Никто из них не пошёл бы на такое. Но кто ещё имел доступ к этой отраве? Преподаватели? Медики? Да, у них явно были запасы, в которых… Стоп…
— Стоп! — воскликнул я и резко вскочил.
Стул за моей спиной с грохотом рухнул на пол, мгновенно оборвав спор и заставив всех обернуться ко мне.
— Хочешь что-то сказать, мальчишка? — с улыбкой спросила Гарциния.
Её глаза сверкали ослепительным триумфом. В первую очередь она хотела избавиться не от меня, а от Елены, и теперь всё шло к тому, что последнюю с позором выгонят из Академии.
— Да. Профессор Елена не могла быть виновницей произошедшего, — ответил я слегка надменным тоном.
— А? С чего бы это?
— Могла, — сказала Елена.
Ник толкнул её локтем, затем посмотрел на меня, отражая моё невозмутимое лицо стёклами очков, и спросил: