— Я хочу поговорить с ним. Наедине, — неожиданно попросила Елена.
— Это ещё зачем? — с подозрением прищурилась Гарциния.
— Чтобы поговорить.
Гарциния поморщилась. А затем неожиданно усмехнулась:
— Пускай. Всё равно это ничего не изменит, — бросила она и первой вышла в коридор.
— Эм, как долго вы собираетесь говорить? — уточнил Брэдли.
— Недолго.
— Кхм, да, конечно… — заместитель директора вежливо кивнул, затем подал знак Абеляру, и вместе они покинули комнату.
Едва за ними захлопнулась дверь, и в кабинете воцарилась звенящая тишина. Я всё ещё пытался собраться с мыслями, в то время как Елена просто стояла передо мной и молчала. Казалось, она ожидала от меня неких действий — но каких?
— Что? — не выдержал я.
— Ты это сделал?
— Я не идиот, — огрызнулся я привычной для Антона дерзкой интонацией. — Если бы я хотел отравить её насмерть, я бы отравил.
— Хорошо, — спокойно кивнула Елена. Затем повернулась к выходу и постучала в запертую дверь: — Мы закончили.
А?
Что происходит?
Пока я пытался осознать происходящее, все остальные неуверенно потянулись обратно в комнату. Между делом к общему собранию присоединился Ник. Судя по виду, он бежал сюда со всех ног. Очки его съехали набок, и сам он выглядел совершенно растрёпанным, хотя и сохранял при этом удивительное самообладание:
— Сперва я хочу заметить, что никто не имеет право допрашивать студента без получения соответствующего разрешения.
— Это не допрос, здесь нечего обсуждать, — самодовольно заявила Гарциния. — Мальчишка виновен.
— Нет, — тут же парировала Елена. — Он не мог этого сделать.
— И почему же? — с нарастающим раздражением спросила её старая женщина.
— Потому что это сделала я.
Какое-то время в комнате стояла оглушительная тишина.
— Простите, что?.. — растерянно переспросил Брэдли.
— Это я отравила де ла Крус, — ровным тоном повторила Елена.
— Но… зачем?
— Чтобы повысить её сопротивляемость к токсинам в рамках внеплановой тренировки. Полезный навык. На поле боя часто встречаются ядовитые субстанции.
— Что ты несёшь⁈ — немедленно огрызнулась… Нет, не Гарциния. Хотя, судя по её лицу, старуха собиралась рявкнуть нечто подобное. Первым, однако, заговорил Ник:
— Ты… ты понимаешь, что сейчас говоришь? — спросил он, дрожащими пальцами поправляя очки, которые, казалось, сами пытались сорваться у него с лица, точно прыгучая лягушка.
— Я посчитала, что это пойдёт ей на пользу, — механически ответила Елена.
— Тебя выгонят! — прохрипел Ник. — Бросят в тюрьму! В темницу!..
— Жаль, — пожимая плечами, сказала Елена.
Наконец я заставил себя сделать глубокий вдох и перевёл дыхание. Елена пыталась взять вину на себя. Это был единственный способ доказать мою невиновность, когда против меня имелось столько улик.