— Значит, ты не хочешь становиться председателем просто потому, что тебе… лень?
— Отчасти, — Габриэль качнул головой. — При других обстоятельствах я бы выдвинул свою кандидатуру, поскольку, если говорить откровенно, у других кандидатов просто не было бы шансов на победу, а отдавать должность Факультету Синей Розы было бы несколько неправильно.
— «Несколько»? — Я откинулся на спинку стула.
Выборы председателя студенческого совета Академии Лапласа освещались по всему миру. Люди ставили целые состояния на своих фаворитов, и в случае его победы родственники и даже высокопоставленные чиновники начинали кичиться этим на дипломатической арене. Это было всё равно что получить Нобелевскую премию. Груз ответственности был настолько огромным, что Адель, от которой ожидали победы, в итоге… Ладно, не время думать о таких вещах.
— Немного. Мой отец в своё время был председателем, — заметил Габриэль. — Я тоже мог бы им стать, но зачем, если есть куда более подходящие варианты?
— То бишь я?
— Именно так. Более того, прямо сейчас твои шансы на победу, пожалуй, даже выше моих. Тебе уже вручили медаль, верно? Нам заранее сообщили, что вам их будут выдавать. У меня её пока нет, и даже если я получу её в ближайшее время, тот факт, что де ла Крус заработала её первой, уже не исправишь, а это немного, но уменьшит мои шансы. К тому же я не являюсь членом нового Факультета, как она или ты. В этом плане я отстающий, — с улыбкой раскинул руки Габриэль. — Вы же идете с ней на равных.
Я хмыкнул.
Со стороны эта система могла показаться странной: зачем проводить выборы, если с высокой вероятностью каждый проголосует за представителя своего факультета? Однако именно это обстоятельство и служило мотивацией для претендентов делать (и выполнять) предвыборные обещания в пользу учеников других факультетов: взаимодействовать с ними, узнавать, что им нужно, и пытаться заслужить их доверие, доказать, что ты можешь сделать для них больше, чем их собственный кандидат.
Можно сколько угодно говорить о патриотизме и прочем, но у кандидата, который обещает добавить в обеденное меню ванильное мороженое, шансов на победу будет куда больше, чем у того, кто собирается кормить людей манной кашей.
Меня не любили даже на моём факультете (я теперь числился на Факультете Белой Ромашки, но это так, формальность). Что уж говорить про студентов Синей Розы, которые видели во мне заносчивого и наглого идиота, вобравшего в себя все самые дурные стереотипы об имперском дворянстве?
Нет, до выборов оставался почти целый год, и многое можно было исправить. Но зачем это мне?