Я уже собирался спросить об этом вслух, но в последний момент осёкся и прикусил язык.
Мне это действительно было не нужно. Но вот Антон — тот Антон, которого я отыгрывал, властолюбивый, надменный и амбициозный, — вряд ли мог отказаться от возможности прибрать к рукам всю Академию. Нужно было придумать вескую причину, чтобы отказать Габриэлю, но стоило мне задуматься об этом, как вдруг…
‘Внимание! Обнаружена существенная возможность для совершения злодейских поступков!
Управляющему настоятельно рекомендуется попытаться стать президентом студенческого совета, так как события предвыборной кампании и возможная власть открывают большой потенциал для тирании и злодейского поведения в особенно крупных масштабах’.
— Что вы думаете о моём предложении, господин Савин? — раздался голос Габриэля.
Я вскинул голову и на мгновение увидел собственное растерянное отражение в его ясных голубых глазах. Я немедленно покачал головой и, ощущая, как внутри меня всё сжимается от предчувствия грядущих проблем, ответил единственным возможным образом…
…
…
…
— Как всё прошло?
— Неожиданно.
—?
— Я всегда удивлялся твоему умению выражать интерес одним своим взглядом. Как ты это делаешь?
— Годы практики, — с каменным лицом ответил своему другу Шарль Бронте.
Габриэль похлопал его по плечу, и вместе они отправились по коридору, собирая на себе восхищённые взгляды. Габриэль Пе’ригон пользовался кристальной репутацией на своём факультете, и даже студенты Синей Розы были не в состоянии отрицать его явное дарование. Все были уверены, что именно он будет избираться на должность председателя студенческого совета, и Шарль с трудом мог представить их реакцию, когда они узнают, что это было не так и что любимец публики решил поддержать крайне непопулярного Антона Савина.
— Думаю, они будут говорить, что Савин обещал мне всё своё состояние, — с нетерпеливой улыбкой, как будто ему даже хотелось, чтобы слухи поскорее разошлись и началась положенная суматоха, рассуждал Габриэль. — Или руку своей сестры. Ты слышал, что после какого-то бала её прозвали «Ледяной Бриллиант»?
— Говорить «прозвали» по отношению к даме немного некорректно и грубо, — сухо заметил Шарль, на что его друг только небрежно отмахнулся. — Я так понимаю, Савин согласился?
— Да, но не сразу.
— Вы рассказали ему об этом ?
— Нет, я ничего не рассказывал. Обижаешь меня, Шарль! Я человек разговорчивый, но даже я знаю, что некоторые детали лучше оставить в стороне, когда совершаешь деловое предложение. Честно говоря, сперва я собирался ему об этом рассказать — просто потому что мне было интересно, согласится ли он даже при таких обстоятельствах избираться председателем, — но тогда мне казалось, что изначальная идея будет для него бесконечно притягательной. Что он набросится на неё, как изголодавшийся пёс, если покрутить у него перед носом стейком из кровавого мяса. Савин этого не сделал — он проявил сдержанность, так что и мне пришлось умолчать о некоторых незначительных обстоятельствах.