Я падаю в кресло рядом с Дашей и накидываюсь на еду.
— Фпафифо!
— Да я просто хотела посмотреть, сколько ты ешь, — смеется она. — Как тебе удается не располнеть с таким рационом? Порции здесь огромные! В меня десерт, наверное, уже не влезет.
— Очень зря, Андрей круто печет. — Я оглядываюсь на витрину с тортами. — Видишь меренговый рулет с киви? Ты такой нигде не попробуешь, он просто тает во рту. А вон еще…
— Нет, правда, как? — перебивает Даша, окидывая меня внимательным взглядом. — Лен, ты что, ведьма?
— Ха-ха. Я добрая фея из твоей сказки. Между прочим, как там… э-э-э…
— Игорь? Никак. — Даша морщится и со вздохом заключает: — Врут карты, он герой не моего романа.
Я киваю.
Даша год была безответно влюблена, но старшекурсник из Бауманки в упор не замечал девушку, увешанную ловцами снов, как новогодняя елка — шариками. Тогда Даша носила платья-балахоны, огромные рюкзаки и дреды. Сутулилась, не отрывала взгляда от пола, говорила тихо, потому что считала себя скучной и некрасивой.
Сейчас она улыбается, смотрит прямо, двигается плавно и щеголяет в костюме от «Шанель». В руках у нее сумка-малютка «Боттега», волосы уложены мягкими волнами. Впрочем, в ушах все равно болтаются ловцы снов — от модного московского дизайнера. Ей идет. Настоящая красавица, какой всегда и была. Словно Золушка, нарядившаяся к балу.
— Он двух слов связать не может и вечно зовет меня в клуб, — жалуется Даша. — Даже не знаю, что я в нем раньше находила? Бред какой‐то.
Я снова киваю. Внешность модели, дизайнерские шмотки и самомнение, купленные на деньги папы-депутата, — вот и весь Игорь. Действительно бред.
— В Третьяковку с ним точно не сходишь, — добавляет Даша. — Я предложила пойти на выставку Врубеля, так он сказал, что ночные клубы там — отстой, а «Врубель — это от „врубаюсь“?» Говорю же, герой не моего романа… Лен, ты и правда фея. Как ты это со мной сделала? Я же думать ни о чем, кроме него, не могла.
Я загадочно улыбаюсь, хотя никакой тайны здесь нет. У меня своего рода бизнес: нахожу богатую серую мышку, которая мечтает о прекрасном принце, убеждаю ее, что владею страшной магией и через месяц принц падет к ее ногам. Ловкость рук — и никакого мошенничества. Я всего лишь открываю девушкам глаза на их же красоту. Как ты одеваешься, как двигаешься, как говоришь — все имеет значение. Красота, конечно, в глазах смотрящего, но я твердо уверена, что она еще и у каждой девушки в голове. Называется «самооценка».
— Кстати, о героях… Лен, почему тебя нет в соцсетях?
Я вздыхаю.
— Не знаю. Не хочу — и все. Что мне там выкладывать?