— То есть у меня абсолютно ничего нет? — подытоживаю, криво улыбнувшись.
— Совершенно верно, — деловито кивает старик. — Своего у вас ничего нет. Кроме, разве что платьев.
— И что бы вы посоветовали девушке, попавшей в мое положение?
— Я бы посоветовал тщательно выбирать мужчину, который… Кхм… будет о вас заботиться. Но это, конечно, в том случае, если ваш брат любезно пустит вас пожить в его доме. Потому что в противном случае… Вам надо соглашаться на первое же поступившее от мужчины предложение. Конечно, если такого предложения не поступит… Могу дать вам адрес одного элитного местечка. Там, знаете ли, всегда нужны красивые девушки, — он скользит по мне масляным взглядом. — И контингент посетителей там приличный, не абы что. Сам туда захаживаю. Так что знаю не понаслышке.
Я смотрю на этого старикашку и просто ушам не верю.
— Мне жаль, что прямо сейчас не могу ответить вам такой же любезностью, — чеканю каждую букву. — Но, как только узнаю адрес хорошего врача, который помогает лечить… сами понимаете какого рода болезни, то непременно вам передам.
Вижу, как багровеет лицо старика. В глазах разгорается бешенство. На коже четче выделяются «сердитые» морщины и проступает бледной полоской старый шрам на лбу. Знаю, что мой дерзкий ответ его выбесил, но я просто не удержалась!
Из новых воспоминаний Арианы получалось, что женщины в ее окружении не имели права возражать.
Их удел состоял в том, чтобы безропотно принимать мужские решения. Некоторые девушки бывали, конечно, дерзкими, колкими и неуступчивыми, но только в женском кругу. Поэтому мой ответ вызвал сейчас настоящую бурю.
— Что же, господа. Благодарю за то, что внесли ясность в мою ситуацию. Желаю вам поскорее вкусить последствия своих поступков! На этом я с вами попрощаюсь.
Разворачиваюсь и иду на выход, к лестнице.
В спину мне долетают крики старика:
— Никогда больше не пускай эту мерзавку к нам на порог, Клотильда!
— Убирайся из моего дома прямо сейчас! — вдогонку кричит брат. — Тебе там не рады!
Ухожу, даже не оглядываясь.
Я уже и сама прекрасно понимаю, что должна уйти из отчего дома, хотя бы безопасности ради. Уверена, где-нибудь в лесу мне будет комфортнее, чем с братцем, который так сильно меня ненавидит.
Интересно, кстати, за что он меня так невзлюбил?
Неужели только из ревности к отцу?
На выходе из здания ко мне подбегает Гертруда и закидывает вопросами:
— Ну как, госпожа? Вы повидались с братом? Что он сказал? Разрешил нам пожить у него? О, умоляю вас, скажите, что нам можно остаться хотя бы на время!
«Мы», «нас», «нам»…